Жрец, до этого молча слушавший, скептически хмыкнул, выражая явное неверие в слова собеседника. Ведун ответил снисходительной улыбкой.
— Вижу, ты меня не понял. Помочь только не могу, — ведун без спросу долил в свой бокал чаю и показал его жрецу. — Смотри, бокал полон. Если я сейчас начну доливать в него чай, он польется через край, и вместо того, чтобы принести мне пользу и удовольствие, обожжет мою руку. Спорить с тобой — это то же самое, что подливать чай в полный бокал. Твой ум так переполнен собственной «правдой», что уже не в состоянии вместить ни капли чужой. А между тем все просто! Ты, жрец, задаешься не тем вопросом. Одним и тем же топором можно нарубить дров, отрубить себе ногу или проломить обухом чей-нибудь лоб. Главное не ЧТО использовать, а КАК и ЗАЧЕМ. Вот и весь наш секрет. Многие люди полагают, что ведуны только и делают, что ходят по миру да истребляют чудищ, попутно досаждая добрым людям своими нечестивыми ритуалами. Но ты-то должен знать, что это не так! Ведунами становятся не для того, чтобы охотиться на нежить. Да, мы порой делаем это и берем за это плату. Но это не цель и даже не средство. Это просто один из способов следования нашему пути.
— И все же ты убиваешь, — помолчав, задумчиво проговорил жрец. — Сколько крови на твоих руках? Сколько отнятых жизней на твоей совести? Не тяготит?
— Все убивают, Инциус. Так или иначе, — серьезно ответил ведун. — Жизнь не может обходиться без смерти. Гниющая плоть служит пищей растениям. Смерть растений поддерживает жизнь животных. Человек к своей пользе отнимает жизни у тех и других. Так уж устроен этот мир. Тот, кто не может отнять чужую жизнь, умирает сам.
— Но не все сделали убийство своим ремеслом… — тихо проговорил Инциус.
— Я не ослышался? — ведун удивленно глянул на жреца. — Это ты сейчас сказал?
Жрец недоуменно пожал плечами: а кто же, мол, еще?
— Знаешь, — ведун усмехнулся, — я не сказать чтоб очень часто общаюсь с вашей братией, жрецами, и никак не могу понять: вы действительно так по-детски просты, как хотите казаться, или это просто еще одна уловка в вашей бесконечной игре? Да, я убиваю. Убиваю чудовищ, которые прикидываются людьми, убиваю людей, которые по собственной или по чужой воле превращаются в чудовищ. Я убиваю мечом, глядя в глаза, хотя это вряд ли можно назвать моим ремеслом. Но если тебе хочется — пусть будет так! А вы сами? Вы — жрецы. Вы не держите в руках оружие, но ваши игры с чужими судьбами унесли намного больше жизней, чем старания всех ведунов, вместе взятых. Так что не стоит взывать к моей совести, жрец, — равнодушно бросил ведун. — Лучше обрати внимание на свою собственную.
— Мы печемся о благе людского рода, — печально и назидательно проговорил жрец, дождавшись, когда ведун закончит свою обличительную речь. — И не наша вина, что дорога к цели ведет не иначе, как через кровь.
— А что это такое — «людской род»? — прищурившись, поинтересовался ведун. — Растолкуй, если не трудно.
— Это очень просто, — все так же печально ответил жрец. — Это все мы, люди, живущие в этом Мире, как одно единое целое.
— Все? — переспросил ведун. — А как же те люди, которые умирают во исполнение воли твоих Богов? Или они не нашего с тобой рода?
— Иногда приходится жертвовать частью, чтобы сохранить целое, — скорбно вздохнул жрец. — Чтобы сохранить то, что действительно достойно Жизни.
— Это точно, — кивнул ведун. — Слышал я, что жрецы Чернобога, принося человеческие жертвы, тоже делали это не ради удовольствия. Они, как ни странно, тоже пеклись о благоденствии своих последователей и рассчитывали, что в обмен на жертвы их бог спасет от истребления их самих и ту часть людского рода, которую ОНИ считали наиболее того стоящей. Однако ж им это не помогло и вы, в конце концов, извели таки их под корень, а заодно и добрую долю людского рода, которая их защищала. Что ж получается, вы с ними — одного поля ягоды?
— Не путай кислого с пресным, ведун, — процедил жрец, и в глазах его мелькнули недобрые огоньки. — Ты просто много не знаешь.
— Точно, не знаю, — снова согласился ведун. — И знаешь, почему? Потому что вы, жрецы, таите свое знание и всеми правдами и неправдами скрываете от людей то, что знаете сами. Уж и не знаю, почему?
— А разве вы сами поступаете не так же? — наклонившись и сузив глаза, уколол ведуна жрец.
— Так же, — наклонившись навстречу, подтвердил тот. — Только мы не строим из себя спасителей мира и не пытаемся править чужими судьбами! Нам бы со своими разобраться…
— Если бы ты знал то, что знаю я… — жрец выпрямился и устало прикрыл глаза, у губ его залегли глубокие складки.
— Семеро знают, — равнодушно заметил ведун.
Инциус с печальной улыбкой покачал головой.
— Они безумцы. Но даже они понимают, что Тайное Знание — великая и опасная сила. Не каждый может с ним совладать. И попади оно в руки тех, кто не достоин посвящения, может это знание стать величайшим злом на свете.
— И снова прав ты, — кивнул ведун. — Но лишь в том, что касается великой силы знания. Что же до посвященных… Это ведь люди, а не Боги решают, кого посвящать, а кого нет.
