«А
Скрипнула дверь. Вошёл подполковник. Я вскочил, вытянулся. Весь в пылище, к носу паутина прилипла. Папку успел бросить на дно сундука. Картонки захлопнулись, синие листки погасли.
Подполковник посмотрел на меня, аж крякнул.
— Молодец, Найдёнов! И правда — работящий. Да ты не старайся уж так, смотри, чахотку заработаешь. Старый-то помер, и ты хочешь? В увольнительную тебя отпустить не могу, момент не тот. Поди, хоть по двору погуляй, воздуха глотни. Потом — марш к Зубкову в допросную! Книжный червь, понимаешь…
— Слушаюсь, господин подполковник! — отвечаю. — Сию минуту, только замки закрою.
Вот блин, не успел я прочесть до конца. Да, не зря Суркова повысили…
Я закрыл дверь архива, поднялся по лестнице, выбрался на свежий воздух.
Не успел глотнуть воздуха, пылищу стряхнуть, смотрю — через двор катит карета. Сама чёрная, и чёрные лошади в упряжке. Окошки задёрнуты, на крыше ящик какой-то прицеплен. Та самая карета, на которой меня из крепости везли во дворец. На кучерском месте здоровенный жандарм, с ним рядом ещё один.
Карета подкатила, остановилась. Из неё вышла эльвийка Эннариэль. Та самая — из личной охраны государя. С ней какой-то тип в тёмном пальто, воротник поднят, шляпа на глаза надвинута, лица не разглядеть.
Тут же двое здоровенных жандармов сняли сверху длинный ящик. Эннариэль пошла внутрь, жандармы с ящиком — за ней.
Протопали рядом со мной, слышу, эльвийка говорит:
— Несите в подвал. Живо! У кого ключи от мертвецкой?
А тут я стою, и связка ключей в руках.
Она на меня глянула, приказала:
— За мной.
И мы пошли — впереди жандармы с ящиком, за ними эльвийка. И я — с ключами.
Мертвецкая у нас в конце коридора, за карцерами. Там обереги другие, не для живых — для покойников. Для мороза и чтобы мясо не портилось.
У двери уже наш начальник стоит, с ним полукровка Ксенориэль и надзиратель-орк. У орка такой же мундир без знаков различия, как у Ксенориэля. Орки для такой работы как раз подходят — им холод нипочём, а покойников они не боятся.
Открыли дверь, эльвийка с жандармами в мертвецкую вошла, за ней ящик втащили, на стол поставили. На соседнем столе уже замороженный труп лежит. Тело того самого студента, что в государя стрелял. Нас тогда вместе повязали, только я живой доехал, а студент концы отдал по дороге. И вот — лежит, весь в инее.
Эльвийка говорит:
— Господин подполковник, вы можете идти. Надзиратели могут остаться. Вы тоже останьтесь, капитан.
Это она мне.
Подполковник обиделся, но спорить не стал. Ушёл, стуча каблуками.
Жандарм взял монтировку и отковырнул крышку ящика. Я глянул. Ёшкин кот! Покойник. Ну да, а чего ты ожидал? Что в мертвецкую живого притащат?
Глянул ещё раз — свеженький. Кровь на груди, лицо помято. Похож на мужика, что вместе со студентом на государя покушался. Нашли всё-таки. И, видать, не своей смертью помер, бедолага…
Эльвийка подошла, встала над ящиком, кивнула.
— Хорошо. То, что нужно.
Тип в тёмном пальто снял шляпу, встал рядом. Блин, ещё один эльф. Шляпу снял, стало видно уши. Волосы белые, волнистые, длинные, как у девчонки. Лицо незнакомое. Сам гордый, как король.
— Посмотрите, брат, — говорит Эннариэль. — Что думаете?
И на замороженную тушку здешнего трупа, студента, показывает.
Гордый эльв на тушку глянул, губы скривил. Отвечает:
— Этот уже бесполезен.
— Жаль, — говорит Эннариэль. — Тогда займёмся вторым.
Открыла сумочку, достала кусок мела. Развернула платок, там свечи. Маленькие, цветные. Такие в торт втыкают, на день рожденья.
Подтянула рукава, взяла мел, и давай чертить на полу. Кругом обвела, какие-то загогулины добавила. Стрелки по сторонам света начертила. Ещё одну стрелку провела за край линии, на северо-запад. Покопалась в сумочке, достала маленькие чашки. Расставила их на острия стрелок.
В чашки воткнула цветные свечки. На каждую сторону света — разный.
Последним достала мешочек красного бархата. Вытряхнула из него несколько круглых камней размером с орех. Покопалась, выбрала один, по виду — из яшмы. Положила камушек на грудь покойнику.
— Готово. Начнём, брат. Вы! — приказала. — Капитан, Ксенориэль, встаньте на запад и восток!
Мы с полукровкой переглянулись. Ксенориэль двинул к западу, встал рядом со стрелкой, где чашка со свечой. Я тоже встал у стрелки, там, где восток.
