Сверкающий зал для приёмов превратился в решето. На месте семейного алтаря — обломки. Чёрная дыра там, где упала люстра. Обугленными рёбрами торчит её смятый бронзовый остов. Радужными кучками посверкивает битый хрусталь.
Рядом лежит государь, не поймёшь — живой или нет. Тела остальных гостей раскиданы по полу, как мятые куклы. Взрыв был очень мощный. И, кажется, усилен магией. При таком даже фамильный амулет-перстень не спасёт…
Надо пойти, посмотреть, может, кто-нибудь выжил… Я встал, пошатался, шагнул вперёд. Под ногами — смятая накидка. Кусок ткани, очень знакомой. Платье супруги лорда Гамильтона, английского посла. Всё, что осталось от Иллариэль.
Платье пустое, кругом пятна гари, крови, выдранный клок белых волос… В шаге от платья лежит скорченный беловолосый эльв. Не дышит. Эннариэль нет, как испарилась.
— Есть кто живой?! — крикнул я.
Кто-то хрипло выругался. Очень смачно, с загибами. На полу возле сгоревшего алтаря в обломках ворочается человек.
Мишенька, младший сын государя. Мундир порван, лицо в копоти и пыли. Рядом стонет Лизавета Алексеевна. На лбу у неё огромная шишка, платье обгорело, засыпано кусками хрусталя и штукатурки. Я подошёл, наклонился над ней.
Лизавета открыла глаза и посмотрела на меня в упор. Прошептала:
— Бастард…
— Если они все погибли, тебе конец, — сказал я.
Она закрыла глаза, улыбнулась обгорелым ртом:
— Нет. Это начало.
Над головой хрустнуло. Сверху упал огромный пласт штукатурки. Откуда-то потянуло гарью. Потолок тронного зала стал разваливаться на куски.
