— Угощайся! И рассказывай. Только не про Евдокию и ваш бой! Я и так всё знаю. А Михалап, твой домовой, удивил меня, — усмехнулась Фаина. — Надо же — на саму Полуночницу кинулся! Не побоялся кровавую зверюгу. Не ожидала! Есть, оказывается, и среди домовых смелые. Или, уж не знаю — может, хозяйка ему по нраву пришлась, — подмигнула она девушке. — Хотя ты и сама с не промах — отлично справилась. А то ведь я за тебя побаивалась. А по-другому никак.
Ну, да ладно!
Что ты там спросить хотела, Арония?
Про судьбу, про силу? Давай, я слушаю! — прищурилась чародейка.
— Так вы уже всё знаете, Фаина, — улыбнулась девушка. — Тогда подскажите — как мне быть дальше? Чем мне заняться, чтобы использовать свою силу, которая так и рвётся наружу, я не знаю.
— Так всегда бывает, когда о своём даре поздно узнают, — кивнула Фаина. — И тут многое зависит от твоих склонностей.
— Я и в этом пока не разобралась. Институт и математика теперь только скуку нагоняют. Преподавателем быть я больше не хочу. Скажите, а чем занималась моя мама? Ну, кроме преподавания игры на арфе.
— Чем только не занималась — тебе об этом лучше не знать, — нахмурилась Фаина. — Многие из нас, владеющих силой, ведут двойную жизнь. И не всегда праведную. Ведь наши способности в обществе мало востребованы. Или, скажем так — востребованы очень специфически. Что надо людям от владеющих силой? Погадать на судьбу, так? — насмешливо глянула Фаина на смутившуюся девушку. — Вылечить умирающего, если традиционная медицина не справилась. Но самое востребованное и самое поганое дело — порчу или болезнь на кого-то напускать. Или помочь чужого мужа или жену увести да детей осиротить. А что? За это хорошо платят. Вины ведь не докажешь, а чёрное дело сделано.
— А кто за это отвечает? Ведунья или человек, заказавший приворот?
— Оба и отвечают! — вздохнула Фаина.
— Но почему? Владеющий силой — исполнитель. И лишь реализует волю заказчика, — недоумевала Арония, которая всё ещё пыталась найти оправдания своей матери.
— За деньги исполняет! Не из желания помочь. Да и не помощь это вовсе, а всем погибель, — заметила Фаина. — И тут налицо сделка, то есть — договор. А под договором всегда подписываются две стороны. Даже если он устный — обоим и отвечать.
— А Евдокии ж никто не заказывал меня убивать? Тут договора нет.
— Потому и нужно было подтверждение, которое ты привезла — отпечаток ситуации. А так бы забрала она твою силу и дело с концом. Свидетелей ведь нет.
— А Михалап?
— Домовой не в счёт — его дело сторона — они в дела Покона не вмешиваются. И всё шито-крыто. Вон и Силантий такой же… забубённый, — кивнула она в ту сторону, где сидел медведь. — Такие берут без зазрения совести чужую силу, здоровье, любовь, молодость…
— Молодость? — с интересом посмотрела Арония на Фаину, прихлёбывающую чай.
Чародейка так легко превращалась из старушки в молодую и красивую женщину. Как ей это удаётся? Неужели…
— Да, молодость. Взять её у человека и восполнить свою жизненную силу — один из способов помолодеть, — усмехнулась Фаина, догадавшись о её мыслях. — И не считай всех одинаковыми. Мы, владеющие силой, обычно берём молодость и энергию из чистых природных источников. Но сделать это может только тот, кто чист душой. Для таких, как Евдокия и Силантий, этот путь закрыт. А стареть или уходить на тот свет со своим тяжким багажом они не хотят. Вот и берут силу у человека — чаще вместе с жизнью, чтобы свидетелей не оставлять — действуя, как обычные воры. Как воры и судятся — если попадутся, конечно. Но на той стороне с них спросят за всё, потому что там скрыть ничего невозможно.
— Потому я ищу — как мне правильно использовать мою силу? — заметила Арония, снова пытаясь найти подход к чародейке.
— Правильно. А вот некоторые даже не задумываются об этом, — кивнула на медведя Фаина. — А остановись они вовремя — сколько слабых людей не было б введено в соблазн.
Вот и выходит — что нет худшей доли, чем у нераскаявшегося человека, владеющего силой, и пришедшего в мир теней.
— А у раскаявшейся? Лучше? — спросила та.
— Ты о маме? Конечно. Но, всё же, слова надо подтверждать делом. И вовремя. Не повторяй её судьбы, Арония.
— Постараюсь, — вздохнула девушка. — И как быть? Я уже не могу быть такой, как раньше. Меня даже девчонки в институте стали побаиваться, потому что иногда я не смогу удержать в себе эти новые способности. Зачем-то гадать принялась девчонкам в общаге. Хотела помочь. Так они меня за это ведьмой обозвали. Да и вообще… В маршрутке еду — тоже в чужие судьбы заглядываю. И не из любопытства. Знаете, эта сила сама всё вокруг высвечивает.
