— Вот и я хотела бы это знать! Уж поверь мне, старой чародейке — не для добрых дел. И не из чистого альтруизма. Видела — даже плат и ремешок скинул и не взял? Мол, мне ваших деревенских амулетов не надо. А вещички-то сильные, эксклюзивные. Многие бы лучший зуб за них отдали. И, главное, ведь, когда прибыл, не зашёл представиться. И вообще не отметился у Главы Клана, как это положено делать. Это прямое и умышленное нарушение правил, — нехорошо усмехнулась Фаина Петровна. — А похищение оборотней, нарушивших закон и подлежащих суду Совета, означает, что он вышел за рамки. И прямое объявление нам — Клану Гишпании, той же Великой Булгарии, той же Хазарии, той же Тмутаракании и той же Кубани — войны с Московским Кланом. То бишь — Клана владеющих силой Зарайских, Фатьяновских, Сходненских и Владимиро-Суздальских земель.
— А что? Эти силы не равны? — нахмурилась Арония от малознакомых и, очевидно, древнейших названий.
— Трудно сказать, каков паритет сил. Давно не проверяли, — нехорошо усмехнулась Фаина Петровна. — Да и зачем? У каждого своя бражка, свои устоявшиеся отношения. Зачем их ломать? Кстати, я думаю — если Ратобор начал с похищения наших членов, они не так уж сильны, — рассуждала Фаина уже сама с собой. — В общем, дорогая, мне надо срочно созывать Совет! — заключила она, поднимаясь. — Не смею тебя больше задерживать! Только — смотри, будь осторожна. У тебя теперь три врага, — предупредила она.
— Как — три? — удивилась Арония, ощутив, что уже давно ощутила эту опасность.
— Тут не надо быть математиком, девочка! Конечно, это все они, — усмехнулась чародейка. — Евдокия, которой не удалось тебя схарчить — а некоторым это кажется очень обидным. Силантий — потому что твой приход означал, что его силе и беззакониям скоро наступит конец. Да ты, к тому ж, ещё его подружку по несчастью обидела. Оборотни злопамятны. Ну и твой несостоявшийся поклонник Ратобор, конечно, теперь твой недруг.
— А Ратобор почему? — пожала плечами Арония, всё ещё помня, какие влюблённые взгляды он на неё бросал.
— Потому что ты отвергла его ухаживания. Ясное дело, поначалу он просто пошёл за тобой из-за Евдокии, которая была в твоей сумке. Потому и начал к тебе приставать, ухлёстывая за наивной простушкой. И не строй иллюзий, ты ему враг, Арина! Не поддавайся его обаянию! — прикрикнула чародейка. — Учти, во-первых, ты причастна к пленению его старой знакомой Евдокии, из-за которой он, скорее всего, сюда и прибыл. А во-вторых, ты — не поддавшись его неотразимым, как он считает, чарам — оскорбила его самолюбие.
— Всего-то уличный приставала! — фыркнула, пожав плечами, Арония. — М-да-а, попала я! Надеюсь, они будут предъявлять мне претензии по одному, — усмехнулась она. И, вспомнив одно из правил силы — «Никогда и никому не показывай, что ты слаб или нерешителен. Воспользуются и растопчут» — Арония насмешливо продолжила:
— Ну, что ж, придётся Ратобору и всем его оборотням указать их место! Буду ускоренно учиться защищаться. Нет — нападать! — поправила себя Арония. — Применяя силу, не сомневайся — действуй на опережение. Иначе опередят тебя. Всё просто!
— Мне нравится твой настрой, — кивнула чародейка. — Вот, возьми на всякий случай, — протянула она ей ремешок и плат. — С третьим противником справишься сама, если что, — улыбнулась она. — Учись там, как следует!
— О, спасибо Фаина! — растерялась Арония. — А вы как же?
— Я приготовлю новые амулеты. Заговор с которых смогу снять только я! — сердито заявила Фаина. — Ну, езжай, дорогая! Некогда мне! Да пребудет с тобой помощь высших сил и справедливость! — заключила она.
И устремилась к дому, приказав девушке просто захлопнуть калитку.
Добираясь до автовокзала, Арония то и дело с тревогой осматривалась. Внутренним взором, конечно — внешне она являла собой эталон спокойствия. И всё же, в кармане сжимала шёлковую ткань плата — хоть какая-то защита. Но никаких медведей, кошек и Ратоборов поблизости не обнаруживалось. Видно, они отправились восвояси — готовить злокозненные заговоры и преступления против Кубанского Клана.
— Здравствуй, Прасковья! — сказал отец. — Ну, вот, теперь я вижу, что ты делом занялась.
— Здравствуй, батько! — ответила девушка и подбежала к отцу, чтобы обнять его. — Мы так давно не виделись.
Но тот выставил перед собой руки в запретительном жесте и ласково сказал:
— Не пидходь, доню! Ты жива, я мертвый. А то ще останешься туточки невзначай. А тоби, там, у сэбэ, ще богато делов надо зробыть.
Девушка непонимающе остановилась и осмотрелась…
Странное место. Это что, трамвайная или автобусная остановка? Вокруг темень, только над остановочным павильоном фонарь горит.
Как это — трамвайная? Нет трамваев там, где они с батькой жили. Хаты-мазанки да кони — ездовые и для пахоты — это было. А трамваи и автобусы…
— Ой! — сказала она, вспоминая себя. — Я где? Но вы же, и правда, мой батько Фома? А я — ваша дочь Прасковья? Но я и Лара-Арония тоже, — удивилась девушка. — А кто тогда Виктор? Ведь и он тоже мой отец?
