Авирвэль — это великий праздник, который открывает врата между всеми двадцатью четырьмя мирами! Но решить, куда именно попадёшь именно ты, может лишь твой характер и мироощущение. Мечтательному Артуру повезло попасть в сердце Вселенной — Эвас, населённый существами с большими ушами и совсем разными характерами. Но как некстати, в то же время из тьмы вышло фатальное зло, способное раскрошить мир на составные элементы... Так зачем же Артур подружился с ним — колдуном, которого ненавидят, презирают и боятся все жители этого занятного мира?
Предисловие
«А где ж ещё нам быть сейчас?»
«Он будет кора ждать!»
Пролог
— Гады! — вырвалось из обожжённого рта, как из заржавевшей пушки. — Все вы — гады! Слепые, глухие сволочи без доли разума!
Взрослый мужчина, закрытый от тусклого света чёрным балахоном, плевался всеми возможными ругательствами, которые тут же смешивались с кровью. Вокруг него стояли три рыцаря, и в руке каждого блестел, купаясь в ночных лучах, острый меч. На лезвиях ярко мерцала колдовская кровь. А чёрный балахон, истерзанный клинками, так и заливался алым цветом. Из ран медленно шёл то ли пар, то ли самый настоящий дым.
— Я бы вас… проклял, несчастных! Что вы делаете, ироды?! Я к вам с беседой пришёл, в руки дался! А вы… на меня… с мечами! — грозовой голос разносился по всей лесной округе пугающими отзвуками, так что попрятались даже насекомые. — Вот увидите — я вам это припомню… Век не забудете! Я ваших детей прокляну! И внуков! И правнуков тоже!
Рыцари молчали. Они догадывались, что это вовсе не пустые угрозы, но не смели завести беседу. А желание жгло. Жгло так сильно, что самый юный из них чуть не сорвался — и худющий мужчина в этот момент победоносно улыбнулся — но самый старший, с перекошенным от гнева лицом, приказал молчать. Они представляли, на что способно это существо, даже будучи лишённым своего пугающего могущества. И они молчали так сурово, что их собственные колени испуганно содрогнулись. Но мужчина стоял. Сложился, как старик, от лютой боли, но стоял. Смотрел, изучал, прикидывал, как бы спасти свою бледную, почти мертвецкую шкуру. Зыркал лисьими глазами по бокам, над головой и под ногами. Он не боялся их. Он не боялся никого.
— Вы знаете, кто я… Или думаете, что знаете… И вам должно быть известно, как я отношусь к тем, кто выступает против моих приказов! Тебя — раскромсаю! — он злобно глянул на младшего. — Тебя — задушу собственными кишками! — потом на того, что стоял за чужими спинами, и жалобно, словно котёнок, трясся от страха. — А вот тебя… — его жадные сизые глаза уставились на их предводителя, и глядели так, словно знают его всю жизнь. — А с тобой я поговорю… и ты захочешь собственной смерти, — на его искажённом временем лице проступила злая улыбка, какая присуща самым изощрённым психопатам. — Только обождите ещё одно мгновение…
Рыцари ждали, не только от незнания. От страха. От холода, что окутал местность. Они не ведали — не могли ведать истинно, — на что способен этот монстр, ведь прошло столько лет! Они знали лишь приказ: доставить во дворец, живым. Никак иначе. И от этого на их лица медленно стлалась безысходность. Как выяснилось мгновением ранее: когда они покидали стены города, то понятия не имели о том, что представляет собой это отродье. Но сейчас, стоя рядом с ним, глядя в его старые, пропитанные безумием глаза, они осознали,
