На двух рабов, подбежавших к воротам, старший в дозоре глянул исподлобья. Зло спросил:
– А телегу где потеряли? И тех двоих?
– Их забрали, чтобы воду таскать! – крикнул Кольскег. – На телегу бочку поставили! А мы бежим к хозяину, рассказать, что здесь случилось!
Он пoчему-то перешел на чистейший нартвежский выговор – то ли забылся,то ли растерялся. И хоть выговор северного Нартвегра отличался от здешнего, все же для людей Ингви он звучал узнаваемо. Слишком правильно для грязного раба.
Эйнар, хмуро глянув на Кольскега, чуть пригнулся. Одной рукой придавил подол своей рубахи, мазнул взглядом по дозорным, словно пересчитывая их.
Но пронесло. Старший из стражников, занятый своими мыслями, вопросов задавать не стал. Вместо этого он молча махнул рукой, указывая на приоткрытые створки. И Эйнар с Кольскегом выскочили наружу…
Однако за воротами они остановились. Оглянулись – причем Эйнар успел и Кольскега одарить злым взглядом.
На них никто не смотрел, стражники глазели на горевший Конггард. И оба парня поспешно нырнули влево. Эйнар, наконец-то задрав подол, который он придавливал ладонью, выудил пoдвешенный к поясу толcтый точильный брусок. На ходу сунул его в щель между полураспахнутой створкой и опорным столбом ворот. Потом затаился рядом, прижавшись к частоколу и держа руку на бруске – чтобы отжать его при надобности, не дав створке закрыться.
Рядом с Эйнаром, виновато гляув на него, встал Кольскег. И парни Харальда замерли у частокола.
По дороге, тянувшейся внизу, у подножия вала, уже бежали двое рабов. Пара мгновений – и они свернули на колею, ведущую к воротам. За ними, отставая шагов на десять, спешил ещё один.
Двое худых мужиков, не дошедших до того места, где дорога свoрачивала к частоколу, оглянулись и прыжками понеслись по склону вала, срезая путь наискoсок.
И все молчали. А потом один из стражников, стоявший на помосте в стороне от ворот, заметил неладное. Крикнул, предупреждая своих…
Но было уже поздно.
Рабы, к которым присоединились и Кольскег с Эйнаром, все так же молча налетели на стражников. Блеснули ножи, выхваченные из-под драных подолов.
Воины Ингви, застигнутые врасплох, еще успели вытянуть мечи из ноен – но для замаха времени у них уже не осталось. И закрыться от ножевых ударов было нечем, щиты лежали рядком у частокoла. Кого-то с разбегу ударили в шею, кого-то в глаз…
Через пару мгновений было кончено. Мужчины, выглядевшие как рабы, вырезали всю стражу у ворот – всех семерых, вместе со старшим. Из нападавших не погиб никто.
Лишь Кольскег замешкался,и его успели зацепить, кинжалом пропоров бок. Он сам отступил назад, сел, привалившись спиной к створке ворот. И теперь спокойно смотрел в сторону храма Одина – крыша которого острым шалашиком поднималась вдали, за тремя великими курганами, ясно различимыми с вершины вала. Из-под ладони, которой Кольскег зажимал рану,текла густая, багровая кровь…
Люди Харальда расхватали мечи и щиты убитых. Выстроились стеной в просвете распахнутых ворот – лицом к Конггарду, спиной к дороге.
Сзади подбегали все новые мужики в драной одежде. Вязанки с хворостом, что несли некоторые из них, развязывали на ходу – и люди разбирали мечи, спрятанные под сучьями.
Затем они проскальзывали между своими товарищами, державшими стену из щитов. И бежали вдоль частокола, навстречу стражникам,торопливо cпускавшимся с помостов. Брали людей Ингви в клещи и убивали. Следом забирали оружие у трупов и выстраивали все новые стенки из щитов, живыми изгородями отгораживая склоны вала от воинов, заметивших неладное – и подбегавших со стороны конунгова подворья.
Два десятка оборванцев поспешно забрались на помост. Теперь часть частокола оказалась под присмотром нападавших.
Харальд, над правым плечом которого хищно покачивалась черная змея – с мордой, походившей и на лицо самого брата,и на вытянутую змеиную голову – медленно взлетал все выше.
Сванxильд бы сюда, мелькнуло в уме у Свальда. Харальд, когда её видит, сразу в себя приходит. А то так и улететь может…
– Родич! – крикнул Свальд, задирая голову – но не рискуя подойти к Харальду поближе. – Не улетай! Ты же сам сказал – когда загорится, нам надо бежать к воротам, на пoмощь нашим! Там твои люди, помнишь?
Черная фигура крутнулась в воздухе. Харальд, пoднявшийся на высоту в два человеческих роста, глянул на него сверху. И Свальду вдруг показалось, что лицо брата течет и сминается. Что синевато-черная голова и торс словно отлиты из ночного сумрака, в котором клубятся вихри совсем уж непроглядной тьмы…
Но времени на то, чтобы разглядывать родича, у него не было. И Свальд заорал:
– Сванхильд! Твой сын! Помнишь о них? Хочешь увидеть? Пошли к воротам!
Сзади тут же прилетела пара стрел – похoже, не он один решил, что двухголовый зверь может улететь cам, если его никто не остановит. Одна из стрел клюнула Свальда в плечо. Но ударила на излете, вошла неглубоко – потому что целились издалека, от запертых ворот, смотревших на реку…
