Если цель не достигнута, я продолжаю двигаться дальше.Если на душе грустно, я звонко смеюсь и шучу.Если мне кто-то нравится, он будет моим. Сраженным в самое сердце.Я — Стрела.Я поступаю в самую престижную академию страны и оказываюсь в мире, где правят мужчины. Девушки, по мнению Стражей, годятся только на «принеси-подай» и для постельного развлечения.Чтобы не вылететь с отбора, придется стараться изо всех сил, но мне постоянно мешает надменный аристократ, который уверен в моей никчемности. Между нами ярость непонимания, огонь соперничества и вспышки непонятной магии. С каждым днем сложнее держать себя в руках.18+!
В кладовой было темно, ни единого блика света. Где-то за тонкой дверью раздавалась болтовня шумной компании, танцевали люди.
А здесь — лишь теплые губы на моих губах, касание чужой пряди волос по виску и шум сбитого дыхания.
Меня прижимали к стене всем телом, припечатывая и поддерживая одновременно. Мужские шершавые пальцы поглаживали горло, чуть прихватывая, когда поцелуй становился более глубоким. На выдохе — отпускали, лишь на секунду, затем горячий язык снова скользил между зубов, возвращаясь с новой порцией воздуха, казавшейся раскаленной от нашего совместного вдоха.
Я раньше целовалась с мальчиками, но никогда не чувствовала происходящее настолько остро, ошеломляюще, почти болезненно. До сузившегося в точке касаний мира, беспомощного комканья ткани рубашки на широких, окаменевших от напряжения плечах, до единственных звуков, которые меня волновали — его хрипловатых вздохов.
Столкнувшись языками, мы задрожали. Вместе. Искры энергии зашипели как шампанское, взрываясь крошечными вспышками удовольствия, и разлетаясь горячими волнами по телу.
Меня целовали все глубже, все сильнее. Волосы схватили, скручивая. Тихий стон. Кажется мой. Все равно чей. Безумный вкус то податливых, то напористых губ в сладком взаимном танце. Тяжелое мощное мужское тело потерлось бедрами, и я, наконец, осознала, что мы оба потеряли контроль.
Я. И парень, которого я совсем не знаю.
Коротенькое платье, с хаотичным цветочным принтом, сидело на мне свободно и это было единственным плюсом.
Выглядела я в нем как легкомысленное юное создание, до одури влюбленное в собственные ноги.
— Эля, ты — красотка! Сразу пойдешь с козырей, у тебя же не ножки, а мечта, — вещала Тефа, моя троюродная сестра. Это по ее настоянию я надела сегодня платье вместо привычных брюк и рубашки.
Проживанию в семье Роджерсов шла вторая неделя, и я уже смирилась: если утро и день находились в полном моем распоряжении, то вечером наступало царствование сумасбродной сестренки. Тефа как заведенная таскала меня то на пижамные вечеринки к подружкам, то на шоппинг, то к косметологу. Сам факт моего приезда вызвал у нее ликование, в первые дни она даже обнималась прямо на улице, вцеплялась в плечи острыми ноготками и замирала, счастливо шепча:
— Всегда мечтала о сестре. Как здорово, что ты приехала, Элька.
Эта искренняя радость смущала и радовала одновременно. Я будто обрела второй дом, но немного странный, скроенный не моей мерке. И приходилось разделять сестринскую любовь как то самое неловкое платье, внутри которого комфортно, но оно совсем не мое, еще привыкать и привыкать.
Сама Тефа на сегодняшнюю вечеринку решила пойти в шелковом наряде кремового цвета с провокационным декольте и летящей сборчатой юбочкой. Весьма красиво на ее загорелой коже. Длинные белокурые волосы и ярко-алые ногти дополняли образ, как называла себя Тефа, «красотки с характером».
— Это же вечеринка гасовцев, — патетически выдыхала она, тараща и без того большие серые глазищи, — все девочки должны быть в платьицах. Мы будем сама нежность и женственность, на контрасте с мужественными парнями — Стражами.
— Бант налепить не надо? — иронизировала я. — Чтоб уж наверняка женственность не перепутали.
ГАС — это Гастоновская Академия Стражей, элитное заведение для пси-одаренных и моя, уже не тайная, мечта. Поселившись у гостеприимных столичных родственников, я сразу отнесла в ГАС документы и каждый день с утра бежала в приемную изучать списки кандидатов, чьи заявления приняли к Испытательному отбору.
Увы, завтра прием завершался, а фамилия «Маккой» в одобренных так и не появилась. Вот такой провальный провал.
Теперь мы с Тефой идем на вечеринку, организованную счастливчиками, чьи имена появились в первых рядах. Лучшие из лучших, гордость страны, новопринятые курсанты ГАСа изволили праздновать свое удачное поступление перед отбытием в казарму, а общительная Тефа ухитрилась добыть приглашение.
Целый день я пыталась придумать причину никуда не ехать. То хромоту после тренировки, то головную боль и внезапную вечернюю усталость, но, когда глаза Тефы налились крупными прозрачными каплями искренней обиды, я сдалась. Потерплю, семья важнее временного некомфорта. В итоге сегодня вечером, в бликах заходящего солнца, мы стояли перед огромным четырехэтажным частным домом.
Здание, внизу отделанное почти необработанными глыбами, на уровне человеческого роста и выше поблескивало темно-красным, необычно глянцевым камнем. Антрацитово-серые ставни узких окон пропускали льющийся изнутри ритмично мигающий свет.
— Оу, вот это шик! — сестра почти стонала, дергая меня за локоть. — Элька, ты посмотри на это.
Крепкое, скорее всего неплохие защитные возможности. Хорошим углом к улице. Папе бы дом понравился. Я одобрительно кивнула и осмотрелась.
