Οгер в её сторону не смотрел – сидел, уставившись в зал.
Ну и пусть злятся, радостно подумала Неждана, опускаясь на свое место. Её свадьбу уже никому не испортить!
Свальд, не торопясь садиться, отодвинул в сторону стул со змеиными головами. Встал рядом, коснувшись бедром руки Нежданы, крикнул в зал:
– На дворе уже ночь, а завтра в поход! Пейте, но об этом не забывайте!
Кто–то из мужиков в ответ заорал:
– Все бочки опустеют задолго до рассвета, ярл! Завтра отоспимся на палубах! Все равно ветер попутный!
А я даже голову не могу запрокинуть, чтобы глянуть на Свальда, радостно подосадовала Неждана, косясь в его сторону. С этой гривной на макушке лишний раз пошевелиться страшно.
Голова у неё снова закружилась. Внутри разливалось горячее тепло, тело казалось легким, невесомым. И было так хорошо, как никогда в жизни. В уме стучала одна-единственная,изумлено-радостная мысль – он все-таки на ней женился? Ни на что не посмотрел, ни на шрамы от плетей, ни на рабство пережитое…
Даже на то, что сегодня натворила!
Правда, о последнем Неждана все-таки не соҗалела. Хоть и глупо было сделано, но пользу принесло…
– Харальд, – негромко бросил над её головой Свальд, по–прежнему стоявший рядом. – Скажешь свое слово? Чего время тянуть!
– Торопишься? – насмешливо уронил конунг Харальд, уже поднимаясь.
И Неждана встала следом. Выслушала здравницу, выпила эля, села. Свальд, опустошивший свою чашу первым, коротко приказал:
– Ешь. Мы здесь долго не задержимся.
Она послушно подхватила ложку. Потянулась к блюду с тушеной говядиной, положила себе на тарелку мяса с подливой. Потом вытянула из-за ворота нижней рубахи подвешенные на шнурке ножны. Выложила маленький нож рядом с тарелкой, взялась за ложку.
Всполохом в уме пролетело – впервые на пиру свой собственный нож достаю. Совсем как здешние свободные бабы. Теперь она одна из них…
Свальд, жевавший что-то рядом, пробурчал:
– Мясо хорошее. Не хуже того, что на огне запечено. Ты готовила?
– Рабыни, - выдохнула Неждана. Голова больше не кружилась, и отчаянно вдруг захотелось есть . - Я только присмотрела, чтобы к мясу подлили не воду, а сливки. Да побольше. И луку рубленого кинули.
Муж одобрительно кивнул – и снова положил себе тушеного мяса.
Устал от печеного–то, с нежностью подумала вдруг Неждана. Вот и пригодилась давняя матушкина наука – как чего готовить, да что куда класть. Стряпне её учили еще в Белоозере. А в памяти–то и удержалось…
Надо как-нибудь пирог ему испечь, решила Неждана,тоже принимаясь за еду. Начинить, как в Белоозере делали, капустой, яйцами да куриным мясом без коcтей. Пропустить между слоями блинцы промасленные. Отцу и братьям такой пирог нравился. Глядишь,и Свальду по вкусу придется.
Правда, тогда придется испечь пироги для всей дружины – тут положено, что бы ярл делил свой хлеб и эль с воинами, показывая, что он один из них. В Белоозере было не так,там ратные люди свой дом в городе имели. И свой хлеб ели.
Это сколько ж пирогов печь придется, мелькнуло у Нежданы. А если людям из дружины её угощенье не понравится? Начнут болтать – мол, ярл завел себе иноземку-жену, которая кормит его не знай какой отравой. А если после тех пирогов хоть у oдного сведет живот, сразу начнут посматривать с опаской…
Вот они, хозяйкины-то хлопоты, вдруг стрельнуло у неё в уме.
Забава, услышав, как Свальд похвалил стряпню жеңы, подумала с легкой грустью – смелая все-таки девка Нида.
Она тоже когда–то хотела сказать рабыням на кухне, чтобы те замешивали в тесто немного эля. В Ладоге бабы всегда плескали в квашню перебродивший квас, хлеба от него поднимались пышней. А здешний эль на тот квас похож…
Хотела сказать, но так и не решилась. Да и Гудню советовала вести хозяйство так, как заведено в Нартвегре. И Харальду не нравилось, когда она вспоминала о своей Ладоге. О том, как там живут.
Да и тo сказать – в чужие края со своим обычаем не лезут.
Забава едва слышно вздохнула, потянулась к блюду с тушеным мясом. Надо же попробовать, чем Нида сумела угодить Свальду?
Занятый свиным боком Харальд на мгновенье оторвался от еды. Вскинул руку, придвинул блюдо вроде к себе – но так, что оно оказалось прямо перед Забавой.
Как за дитем малым присматривает, пролетела у неё мысль. За малым, за несмышленым…
Οна молча улыбнулась Харальду – и укорила себя. Да за такого мужа денно и нощно Мокошь-матушку благодарить надо. Ни о чем другом не помышляя! А особенно после того, что сама натворила.
Свальд отодвинул от себя пустую тарелку, сожалеюще вздохнул. Угощенье было славным, но много есть он опасался – потому что рана на животе снова начала ныть .
Полотно, которым Свальд после бани замотал брюхо под ребрами,так, на всякий случай, давно приклеилось к швам. И сейчас там, под повязкой, неприятно поддергивало…
Пора, решил он. Быстро глянул на деда с отцом, объявил громко:
– Что–то старшие в роду молчат. Ярл Турле! Α пожелай-ка мне побольше сыновей от молодой жены. Чтобы было кому продолжить род ярлов Сивербё!
Дед посмотрел, зло скривившись – но встал, прихватив чашу. Крикнул в зал, хрипло, каркающе:
