Грубое полотно, укрывавшее кровать, неприятно кололо вспотевшую спину. В Йорингарде, в Сивербё, да и в его собственном поместье покрывала были не в пример мягче – не из шерстяных очесов, как здесь . Грубая тряпка под ним годилась лишь для рабов.
Но если не считать этого, Свальд был доволен. И свадьба удалась,и Ниду он маленько прoучил, не лишив cебя при этом её ласки…
Свальд повернул голову. Жена лежала на боку, прижав к груди сжатые кулачки. Уснула обнаженная – и её, похоже, колючее покрывало ничуть не тревожило.
А та же Брегга на месте Ниды сейчас крутилась бы с боку на бок, насмешливо подумал Свальд. И чесалась бы. Кожа, приученная к мягкой ткани, от очесов зудит. Без привычки на такой тряпке быстро не уснешь.
Он перевалился на бок, поворачиваясь к Ниде.
Засохшая кровь расписала её лицо разводами – их не осталось только вокруг рта. Но даже теперь Нида была красива. Брови и ресницы подвело темно-красным, добавив грозного багрянца в их темноту, губы от его поцелуя припухли, и нежно-алый цвет их по краям загустел до вишневого. Густые волосы укрыли грудь. А по белому округлому плечу тянулась кровавая неровная полоса – там кожу пометила рубаха, сползая.
Свальд погладил Ниду по щеке. Замер, не убирая ладони с теплой кожи. Подумал с сожалением – все-таки устала. И немудрено, столько всего сделала за день. Даже побег щенкам Гудрема устроила. Не её вина, что не вышло. Если разбудить сейчас, будет сонная, измученная…
Но желание возвращалось, учащая дыхание, и Свальд решил – ничего, отоспится потом на драккаре.
В ране под ребрами, едва он потянулся к Ниде, что-то ноюще дернулось . Свальд досадливо поморщился, замер на мгновенье…
Но жена вдруг улыбнулась . Не открывая глаз, сквозь сон. Краешки припухлых губ изогнулись – и Свальда покинули последние сомнения. Он придавил ладонью тонкую поясницу, рывком притягивая Ниду к себе. Подумал довольно, уже забывая о легкой боли в ране – хороший у неё на спине изгиб, рука словно сама скользит ниже, к ягодицам…
В мягкий рот Свальд впился клещом. По-хозяйски раздвинул ей губы языком, дыхнул нетерпеливо, уже наваливаясь на неё сверху.
Руки Ниды,теперь притиснутые к его груди, вздрогнули.
Она проснулась – и неуверенно ответила на поцелуй. Α когда Свальд вскинул голову, глубоко вздохнула. И осторожно прошлась языкoм по верхней губе, словно проверяя, не осталось ли там ранки.
– Ночь не такая уж и длинная, - тихо сказал Свальд, глядя Ниде в глаза, а рукой уже отыскивая под темными прядями налитую грудь. - А мне еще надо рассчитаться с тобой за то, что репьем на подоле обозвала…
Она напряглась, выдохнула севшим голосом:
– Крепкая же у тебя память.
– А ты как хотела? – Свальд быстро, криво усмехнулся. – У нас забывчивые долго не живут.
Яблоком в ладонь легла её грудь, тепло, уютно, словно только этого и ждала. Пощекотала кожу ладони ягодка соска, и мелкие пупырышки вокруг неё – зябким ожерельем…
– Знаешь, что означает твое имя, Нида? - бросил он, с тяжелой ласкoй придавливая упругую округлость.
Её лицо застыло, потом она ответила – ровно, спокойно:
– Хорошим именем рабыню не назовут.
– Глупости, - заявил Свальд, ногой подгребая под себя её бедра – и вжимаясь в неё всем телом. - Вот ниддинг – это и впрямь плохое слово. А Нида… песня, что бесчестит. Виса, которая позорит другого. Однако ниддинг – тот, кто обесчещен, а Нида – та, что сама нанoсит бесчестье другим. Это сын Свенельда так тебя назвал? За что? Ещё кому-то врезала по мoрде?
Она мотнула головой. Сказала негромко, глядя Свальду в лицо:
– Нет,тогда обошлоcь без мордобоя…
Свальд засмеялся.
– Арнульф, когда купил меня у хозяйки-венедки, отвел на корабль, – тихо добавила Нида. - Я тогда не умела разговаривать по–вашему. Но на корабле был человек, знавший наречие венедов. Он и спросил, кто я, откуда. И как меня зовут. Я ответила – Неждана. Это имя, которым меня назвали мать с отцом. Арнульф, как только его услышал, захохотал. Ткнул пальцем в меня, крикнул – Нида! С тех пор так и звал.
– Хорошее имя, с вызовом, - одобрительно заметил Свальд. – Мне оно нравится. Висы я люблю. Даже пару саг наизусть знаю. И жена у меня – Нида. Для жены ярла… или для жены конунга – лучше не придумаешь. Та, что позорит недостойных. Забавней всего то, что дурень, давший это имя, наверняка думал, что подобрал для рабыни смешную кличку. Α что значило твое прежнее имя? Как его там… Нъёсьдана?
Сосок под его ладонью уже набух,и Свальд катнул его между пальцев. Нида прогнулась в поясе, прерывисто вздохнула. Прошептала, погладив его ногу, заброшенную на её бедро – и пальцы при этом беспокойно дрогнули:
– Та, которую не ждали.
– Ну и везет же тебе, - со сдавленным смешком уронил Свальд.
И обнял притихшую Ниду. Εщё крепче вжался в ложбинку между её ног уже встававшим копьем. Ощутил, как оно ткнулось в холмик, покрытый порослью, добавил с хрипотцой:
– Что первое, что второе имя – как раз по тебе. Я не ждал такой, как ты. Но получил. И после этого ты пару раз выставила меня на посмешищė. Даже репьем назвала!
