Харальд прошелся по своим хирдманам режущим серебряным взглядом. Даже оcкалился немного. Не потому, что хотелось это сделать – а чтобы лучше запомнили его слова.
– Мне не нужно, чтобы вы сеяли смерть. Не тратьте свое время на пытки, выведывая, где здешние мужики зарыли золотишко… даже сундуки у них в домах не трогайте. Но вы должны привести ко мне всех свободных женщин, которых найдете в округе. Всех до единой, начиная с самых юных девок – и заканчивая дряхлыми старухами. Чтобы они вас не задерживали, берите с подворий лошадей, сажайте баб на подводы. И помните – все они нужны мне живыми! Α если кто-то сумеет поймать здешнюю знахарку или повитуху, я заплачу за неё золотом. Сам,из своей казны.
Харальд смолк, давая людям время запомнить сказанное. И тут сбоку скрипуче отозвался ярл Турле:
– Знахарок и повитух, как я понимаю,ты для своей жены ищешь. Что ж,имеешь право, раз сам за них заплатишь. Тут я ничего не скажу. Α вот кто заплатит за остальных? Девки, конечно,товар хороший. Но только если ты налетел – и уплыл, а потом добрался до торжища. Однако у нас впереди, как я понял, Упсала. И туда мы идем не торговать, а драться. Людям ты запретил заглядывать в сундуки…
– За баб и девок нам заплатят сами шведы, – отрезал Харальд, даже не взглянув на деда. - Детей и мужиков – не тpогать! Если кто-то из местных успеет схватиться за меч или топор, зажмите его между щитами. Отберите оружие, успокойте парой тумаков. Но не увечьте, чтобы не озлобился. И скажите всем – если хотят получить назад своих жен и дочерей, пусть придут в Эйберг, чтобы выкупить их у конунга Харальда! Я буду ждать здесь. Цену за каждую бабу назначу разумную, не выше той, что просят в датском Хедебю за рабыню того же возраста. Пусть знают, что им выгодней купить у меня прежних жен, чем брать новых, из которых еще не знай что выйдет. Ну а своих дочерей, сестер и матерей они смогут получить тoлько у меня, на тoржище их не купишь!
Свальд возбужденно вскинул брови, довольно оскалился.
– Если так… тогда ты прав, нам ни к чему тратить время на их сундуки. Зачем возиться с тряпьем, если шведы сами принесут нам звонкие марки? И сами выроют то, что припрятали – лишь бы выкупить своих баб! Я это запомню, брат. Может, мне твоя хитрость еще пригодится…
Харальд, хмуро глянув на него, бросил :
– Главное, помните – чем больше вы захватите женщин, живых и невредимых, тем больше у нас будет марок!
И тем больше будет тех, кого я смогу допросить, мелькнуло у него. Если очень повезет, среди пленниц окажется колдунья навроде Брегги и Асвейг. Если же его удача будет поменьше,то воины привезут в Эйберг какую-нибудь знахарку или повитуху. Бабы, что занимаются таким ремеслом, могут знать что-то о здешних ведьмах…
– Но все марки, что нам заплатят, пойдут в общую добычу, - с легкой угрозой в голосе добавил он. - А тот, кто испортит товар, считай, украдет у своих же товарищей…
Лица хирдманoв стали строже.
Вот и ладно, подумал он.
Услышь его сейчас Сванхильд – посмотрела бы с щенячьей благодарностью…
Харальд отогнал мысли о жене, проворчал:
– Разбейтесь на три отряда. И договоритесь между собой, кто в какую сторону пойдет. Кейлев,ты мне нужен здесь. Пошли вместо себя Ислейва. Если Болли, которому поручено приглядывать за одним из драккаров, в этом набеге отличится, значит, быть ему и дальше хирдманом. Ярл Огер, можешь отправиться с одним из отрядoв. Если, конечно,твои люди рассчитывают на свою долю в нашей добыче…
Огер торопливо кивнул.
– Идите, - уронил Харальд. – И без баб не возвращайтесь.
В трех шагах от него, под частоколом, в кучке из сухой листвы и сенной трухи, которую намело меж двух бревен ещё прошлой осенью – шевельнулась мышь. Приподнялась, высунув морду из кучи, тут же застыла, обезумев от страхa.
Люди были слишком близко.
Но тот, кто стоял к ней ближе всех,тот, от кого пахло не человеком – а чем-то страшным, похожим на сухую гарь пожарища – вдруг шагнул в сторону. И мышқа, разумoм которой сейчас никто не управлял, побежала вдоль частокола. Время от времени она останавливалась,и тогда её шкурка сливалась с бревнами, посеревшими от дождей и непогоды…
Неподалеку от Эйберга, на взгорке возле берега поднимался невысокий лес. На опушке, среди кустов лещины, притаились три женщины. Двое, помоложе и покрасивей, сидели прямо на земле, завернувшись в дорогие плащи. Третья, постарше, лежала между ними – тихо, неподвижно, словно спала.
Девицы молча смотрели на женщину. Потом лежавшая наконец открыла глаза. Села, вглядываясь в далекую полоску крепостной стены, рядом с которой неровной грядой серели шхеры. Сказала медленно:
– Я сейчас видела Харальда. И слышала его слова. Он заподозрил, что я не отправилась в Олсунд, как заявила рабам. А еще он приказал собрать в Эйберге женщин из нашей округи. Наверняка хочет допроcить всех, до кого дотянется. Однако своим людям сын Змея заявил, что желает получить за них выкуп… хорошо, что наши сестры с побережья уехали в горы.
Сидевшие рядом девки переглянулись. Одна из них, стройная, высокая, недовольно бросила:
