Что-то в Торгрине откликнулось на её речь, и он понял, что мать была права. Храбрость, рыцарство, честь, отвага – победы и поражения были тут не при чём. Всё, что имело значение, это находить в себе силы защищать то, во что веришь, и храбрость, чтобы выступить против врага, каким бы ужасным он ни был.
Внезапно Торгрин почувствовал прилив энергии и неожиданно сам для себя отбросил прочь мрачную пелену, накрывавшую его с тех самых пор, как он покинул Землю Крови. Он встал в полный рост и ощутил себя сильнее и храбрее, чем раньше.
Он пересёк палубу и направился к Эйнджел, а все члены Легиона провожали его взглядами, чувствуя перемену. Им было радостно видеть его расправленные плечи и привычную гордую походку. Он снова стал старым добрым Торгрином.
Тор подошёл к Эйнджел и похлопал её по плечу. Когда она обернулась, глаза её тоже вспыхнули счастьем.
Он присел рядом с ней на корточки, обнял её, затем немного отстранил от себя и заглянул ей в глаза.
"Я найду Кольцо Чародея", – пообещал он. "Или погибну в поисках".
Она обняла его в ответ. Тогда Тор встал и по очереди обнялся со всеми своими братьями и сёстрами по Легиону.
Он обернулся к Ликополз, и в её глазах тоже увидел родственный воинственный блеск. Она была полна решимости, и сейчас он разделял её чувства. Вместе им было не страшно отправиться хоть на край света.
Тор снова обвёл взглядом своих спутников, готовых проводить его на новую миссию и получить последние приказы.
"Плывите в Кольцо", – сказал он им с былой уверенностью в голосе. "Там и встретимся. Я найду Кольцо Чародея, вернусь в Королевство Кольца, и мы заживём там вместе, раз и навсегда. Я найду его или погибну".
Все посерьёзнели и умолкли.
"А если ты не вернёшься?" – спросил Матус.
Тор твёрдо посмотрел на него в ответ.
"Вернусь", – сказал он. "На этот раз, чтобы ни случилось, я вернусь".
Нейтен с недовольным выражением лица стоял на поднимавшейся вдоль край Перевала платформе, пока его люди тянули за верёвки. Ветхий деревянный помост покачивался и скрипел на ходу. Лошади нетерпеливо били копытами, чувствуя желание хозяев поскорее перебраться через Перевал, спуститься с другой стороны и отправиться в Великую Пустошь на поиски своих братьев по оружию – Колдо, Людвига, Кендрика и остальных. Нейтен от идеи был совсем не в восторге.
Он сделал всё, что было в его силах, чтобы отговорить других солдат возвращаться, убедить их бросить братьев, а в особенности Кендрика и его людей, на произвол судьбы и остаться в безопасности на Перевале. Нейтен презирал Кендрика и его соратников, он не хотел видеть изгнанников из Кольца у себя дома. Эти чужаки были ему ненавистны, и он хотел, чтобы всё снова стало так, как было до их появления. Если бы Колдо и Людвиг не вернулись, он бы тоже не расстроился – это бы сулило ему повышение в звании и больше власти в армии Перевала.
"Это их могила, они сами себе её выкопали", – сказал Нейтен с горечью, в последний раз пытаясь образумить своих друзей.
Все они – шестеро рыцарей – не изменили серьёзных выражений своих лиц, оставшись равнодушными к его словам.
"Нам глупо идти за ними сейчас", – продолжил Нейтен. "Нам никогда их не найти. Мы слишком много времени потеряли на перегруппировку. А даже если и найдём, то, наверняка, уже мёртвых. Так зачем нам тоже идти на смерть? Какая от этого польза Перевалу? Мы сейчас нужны дома, и вы сами это знаете".
Но его люди сохраняли мрачное молчание и не поддавались.
Наконец, один из них пожал плечами.
"У нас есть приказ", – сказал он. "Мы не можем отказаться от миссии. Если они вернутся, нас посадят в тюрьму".
"Мы не бросаем своих братьев", –добавил другой.
Нейтен молча исходил злобой, ненавидя эту дурацкую миссию. Нужно было убить их всех гораздо раньше, когда была такая возможность. Теперь он застрял в этом отряде и должен был возвращаться в пустыню.
