Выполняя его приказ, обоих дравшихся повели в тот самый реакторный отсек. Волк шел первым, спокойно, словно сделав то, что должен. Упиравшегося и ругающегося Антея тащили втроем, постоянно препятствуя попыткам выдраться из крепкой хватки Астартес. Он все еще не оставлял попыток дорваться до своего врага, желая отомстить за ту опасность, которой он подверг жизнь Сигурда. Хотя, ко всему прочему, Антею еще и хотелось драки.
В отсеке их ждала неделя изнурительной работы при повышенной температуре, влажности и радиации. Это было одно из тех мест, которое успешно могло бы называться адом, совпадая с тысячелетними представлениями человечества. Астартес приходилось нелегко, организм Антея и вовсе работал на пределе возможностей, но все же справлялся и с этим.
Всю неделю они не пересекались – за этим следили надзиратели из числа Механикум – странные полулюди-полумеханизмы, они немногим отличались от сервиторов внешне, и с упоением занимались своей работой, обслуживая сложнейшие механизмы с той же легкостью, с какой ребенок делает из веток лук и стрелы для своих забав.
Такой вид наказания в легионе практиковался крайне редко, потому, получив в свое распоряжение сразу двоих сверхлюдей, силой не уступавших сервиторам, но способных думать самостоятельно, техноадепты сразу загрузили обоих работой, практически не давая отдыхать. За каждый неверно выполненный ритуал полагалось ужесточение наказания, но на их жизни никто не покушался, и оба, проклиная друг друга, работали в разных концах огромного отсека.
Они встретились только когда отбыли положенный срок. Обоим было о чем задуматься за это время. Общаясь лишь с бездушными машинами и адептами, которых оба опасались, поскольку те были по всем параметрам очень странными существами, они страдали без общения. Выйдя из шлюза отсека, оба какое-то время смотрели друг на друга оценивающе, но, когда прибыла кабина пневмолифта, чтобы забрать их, оба, сторонясь, но без споров, оказались внутри нее.
Всё так же, молча, оба добрались до импровизированной казармы, но, прежде чем вернуться на положенные им места, оба, словно сговорившись, отправились отмываться.
На Антея снова навалилась усталость, но он ничем ее не выказывал, и у выхода они оказались с Волком одновременно. Тот угрюмо посмотрел на него, но не сказал ни слова. Впрочем, сам Антей решил нарушить молчание, раз уж судьба раз за разом сводит их вместе. Не приближаясь, он тихо спросил.
- Как твое имя?
Волк обернулся, покосившись на Антея.
- Какая тебе разница, человек?
Тот пожал плечами, поняв, что зря пытается заговорить с этим дикарём.
- Просто интересно. Раз уж мы братья по легиону…
Впервые за все это время, Волк словно взорвался. Брызжа слюной, тот яростно зарычал:
- Ты никогда не будешь моим братом! Я – Волк! А ты…
Он почти собрался сказать что-то еще, но отвернулся и тихо бросил.
- Моё имя – Драгнир. Запомни его и держись от меня подальше. Наставник не всегда будет рядом.
Антей хмыкнул.
- Ну, вообще-то, ты первым начал.
Он рисковал снова вызвать яростный отклик, но голос Драгнира был все таким же ровным.
- Я понял свою ошибку. И больше ее не повторю. В следующий раз я прикончу тебя сам.
Его кулаки сжались, и он стремительно скрылся из виду, затерявшись в полутьме, разгоняемой светом костров. Антей, вздохнув, шагнул следом. Он дошел до своего места. Оно было не занято, и он устроился на шкурах, стараясь не потревожить спящего Сигурда.
В свете костра на его лице и обнаженных руках были заметны свежие ссадины – работа сервиторов. Антей уже научился узнавать эти травмы, научился быстро, иначе мог бы посчитать их делом рук легионеров.
Заснул он почти моментально, измотанный жарой, тогда как здесь было вполне уютно, и работой. Ладони с растертыми кровавыми мозолями несильно пощипывало: микроскопические ранки затягивались, хотя в них и попал дезинфекционный раствор, но даже это чувство было почти приятным. Он словно вернулся домой.
========== Глава 10 - Чумной волк. Первое предупреждение ==========
Сигурд сжал виски пальцами едва ли не изо всех сил. Вероятность того, что он может раздавить собственный череп сейчас пугала его меньше всего, и казалась наименьшим злом. Головная боль была неимоверной. Находиться в варпе вообще было неприятно, но раньше эта боль была едва заметной, хоть и постоянной – он заметил эту странность давно, и повторялось это при каждом скачке в имматериум. К счастью, длилось это недолго: либо она действительно проходила, либо становилась столь слабой, что он просто не замечал её. Сейчас, почему-то, она была такой. Невыносимой.
Он закрыл глаза, потому что всполохи огня усиливали это наказание. Уши затыкать он тоже пробовал – не помогло. Даже легкая вибрация корабля, живущего полной жизнью, болезненно отдавалась в голове.
