Кто-то из его друзей, если они у него были, в знак уважения освежевал труп хищника. Когти – по три с каждой лапы, изуродовавших Астартес, теперь украшали его нагрудник, а шкура покоилась на наплечниках.
Он не смирился с унижением, но был слишком молод, чтобы его что-то научило. Шлем он с тех пор не носил, кроме совсем исключительных случаев – отсутствия атмосферы или слишком опасных ее компонентов.
Когда он улыбался, его лицо становилось кошмарной маской. Он знал это и пользовался этим. Кровь стыла не только в жилах врагов. Его немного сторонились и собратья.
Антей чувствовал лишь жалость и легкое презрение. Он не мог игнорировать очевидное превосходство Стейнара – как воина, как Волка.
И выхода он не видел. Взбегая на борт, Антей склонил голову, признавая изуродованного Волка вожаком, и занял отданное ему место.
Отдав команду пилотам-сервиторам, их вожак без спешки занял свое место, так и не надев шлем. Он даже не взял его с корабля. Этой показухи Антей не понимал и не принимал.
Стейнар не смотрел на него.
Ему и так была оказана невиданная честь. Стать игрушкой для самовлюбленного легионера и его своры.
Закрыв глаза и выкинув из головы лишнее, Антей расслабился. Он почти не спал этот месяц. Как идиот, гонялся по всему кораблю и распугивал слуг.
Перед боем стоило отдохнуть, и он позволил себе задремать.
Идеально выдрессированный организм активизировался, когда транспорт едва только приблизился к поверхности планеты. Уже тогда рука Антея метнулась к фиксатору ремня. Когда трап упал на снег, он был уже почти на его середине.
Сбегать до его конца он не стал – спрыгнул на полпути и сразу, пригнувшись, осмотрелся.
Ничего. О чем он и сообщил вожаку, пока остальная стая покидала утробу «Птицы».
Рассредоточившиеся легионеры изучали мир, в котором они оказались, и только Стейнар почти величаво прошел вниз по ребристой поверхности трапа.
Снизошел. Чувство брезгливости Антея усилилось, и он сосредоточился на ландшафте.
Немного камня и много льда. Какая неожиданность. Пока что не было видно ксеносов, но уже чувствовался их запах – недоверия, страха и будущей смерти.
Плотоядно усмехаясь, вожак выхватил секиры из обманчиво простого металла. Он сразу встал в стойку и к нему подтянулись остальные Волки, образуя нечеткое подобие клина, вершиной которого был вожак.
Теперь все сторонние мысли были вытеснены запахами, пробивавшимися сквозь разгерметизированные решетки воксов, и звуки, которые уже четко распознавались. Аборигены не пропустили процесса приземления, и теперь жаждали крови чужаков. Они еще не знали, с чем столкнутся.
Стоя на самом краю короткой оборонительной линии, Антей всматривался в нагромождение камней. Ему не нравилась эта куча, но объяснить он ничего не мог и себе. Впрочем, он даже не удивился, когда в цепи ксеносов именно оттуда поднялось существо несколько крупнее остальных, с чем-то странным в руках. Не удивился и не промедлил, вздернув вверх болтер, едва только различив движение, и выстрелил сразу же, как только нашел нужную цель.
С этого выстрела началась бойня. Не с приказа Стейнара. Не со столкновения двух отрядов. На этом клочке захудалого мирка войну начал Антей.
Потом все как обычно слилось в хор торжествующего волчьего завывания и воплей ужаса ксеносов. Они некоторое время накатывались волнами, но потом развернулись и побежали. Некоторые пытались укрыться среди камней, в каких-то норах, но это лишь рассмешило легионеров.
Они почти не стреляли. Лишь изредка, ради забавы.
Оказалось очень удобно убивать этих врагов. На тощих шеях крепились массивные головы с крупными выпуклыми глазами. Они оказывались высокими, когда выпрямлялись в полный рост, но слишком слабыми для легионеров. Их оружие имело некоторое сходство с силовыми мечами, по ним так же скользили всполохи разрядов, но оно было слабо против доспехов Астартес. Клинки ломались о броню Волков, а шеи беззащитных, похожих на ощипанных птиц, ксеносов, было удобно разрубать одним движением. Или перехватывать и сжимать руками, закованными в керамит.
Еще пару раз появлялись более крупные существа – видимо - их элита, но и их смерть настигала быстро. Иногда – если Волкам было некогда – безболезненно.
За отступавшими не погнались сразу. Волки немного задержались, собирая трофеи. Некоторые прихватили не слишком крупные головы целиком, но, в основном, это были пластины, похожие на птичьи перья, но жесткие и острые как металл. Не самый хороший металл – некоторые Волки, особенно предприимчивые, пытались приспособить их как ножи, но резать они могли лишь тонкую синеватую кожу птицеподобных существ, и едва царапали кожу Волков. Располагавшиеся на четырех верхних конечностях там, где у людей находится предплечье, они, очевидно, служили, своего рода, естественным оружием. И они никак не защитили несчастных от неестественных врагов.
Где-то на краю разума, загнанная туда жаждой крови и видом беспомощности врагов, слабо трепыхалась жалость, точнее - ее отзвук. Да и то – скорее сожаление о том, что это не достойные враги.
