- Думаешь, я настолько глуп, чтобы дать тебе такое оружие против себя? Нет. Теперь слушай и не перебивай меня, человечек. Я расскажу тебе ту Истину, которую ты не хотел замечать, а потом убью тебя. Не бойся, я буду милосерден и сделаю это быстро. Видишь ли, мы немного торопимся к нашему хозяину.
Он сделал эффектную паузу, переходя к главному. Когда он начал рассказывать, его голос стал утрачивать рычащие ноты, и, в конце концов, стал человеческим, если не вслушиваться. Голос проповедника, с легким укором и снисходительность. Несущие Слово были генетически настроены на то, чтобы убеждать. Из образа выбивались теперь лишь когтистые руки и лицо, которое больше никогда не станет человеческим. Это было так же, как с Антеем – чем чаще он обращался, тем больше структурных изменений его тела оставались в человеческом образе, но ему не приходилось бороться с какой-то другой сущностью. Он и волк были одним целым. Им не было нужды стараться завладеть тем, что им и так принадлежало. Демон же пытался утвердиться в теле Несущего Слова, обустроить свою обитель, но голос, как и глаза, останутся человеческими, пока его душа не будет поглощена окончательно. Пока что он пытается сопротивляться – осознанно или нет.
- Я начну, пожалуй, с самого начала, если позволишь. С самого вашего рождения, которого не должно было случиться, потому что ваша мать не должна была выжить. К сожалению, это все же произошло, и она дала вам жизнь на забытой Императором планете, которая имела все шансы замкнуться в своем развитии и быть очищенной огнем верными слугами Трона, но и тут все пошло не так. Этот ваш наставник, хитрый лживый ублюдок, сумел договориться с твоим хозяином. Он сохранил свой мир за годы до вашего с братом рождения. Вселенная пыталась избавиться от вас, но ее усилий оказалось не достаточно. Вы не пожелали умереть в колыбели и от рук тех, кого вы звали Воронами. Отчасти, мы надеялись, что вы сгинете, как все они в пламени их последней войны, но уже тогда твой брат научился осознанно сопротивляться смерти. Только истинные звери умеют так цепляться за жизнь. Ты же проявил себя в тяге к знаниям. Тогда мы приняли решение, что, если вас нельзя уничтожить, то нужно вас использовать во славу Неделимого. Каждый ваш шаг был контролируемым, каждая ошибка – исправлялась, чтобы ничто не остановило вас на этом пути. Мы оберегали вас, чтобы лишний раз быть уверенными, что ничто вас не убьет. Мы проникали в ваши жизни так осторожно, что никто из вашего окружения этого не видел. На Видфриде это было легко. Его населяли простые смертные. Даже ваш наставник, кажется, его звали Рагнар, не видел этого. Он спас вас обоих от огня, и, увидев в вас потенциал, доложил своему дружку Руссу о вас, а Волчий Король, будь проклято его имя и его легион, решил поиграть с вами, и, вместо того, чтобы, наконец, убить – попытался сделать вас легионерами. Мы вновь едва не проиграли, но сумели вмешаться, не дав вам получить мощь Ангелов Смерти. И вновь мы понадеялись, что вы этого не переживете, но вы боролись даже тогда! Удивительно, что вы зашли так далеко. Чужие для всех вокруг, изгои, вы были слабостью друг друга, и все же – вы пережили это все и почти сумели нам помешать, но вы всего лишь люди.
Сильно растягивая последнее слово, демон приблизил морду к лицу Сигурда вплотную.
- Теперь ты понял, кому была посвящена вся твоя жизнь? Кто твой настоящий хозяин?
Волк зло оскалился.
- И это все, что ты хотел мне рассказать?
Демон несколько изумленно моргнул.
- А тебе не достаточно этого? Все, чем ты жил, противоречило твоей природе. Противоречило твоим словам и клятвам. Разве этого мало?
Сжавшиеся на шее Сигурда когти ослабли. Похоже, что демон увлекся собственными историями.
- Что еще ты хочешь услышать?
- По-моему естественно, что я хочу узнать, как вас остановить.
Тварь фыркнула, но смеяться не стала – желание увеличить ношу отчаяния человека было больше, чем здравомыслие.
- Уже никак. Для вас обоих все кончено. Никакие ваши старания не уберегут ваш драгоценный вид. Человечество сгорит, и Изначальное вновь поглотит вселенную.
Нерожденный, носивший тело Вол Нартона словно костюм, облизал пересохшие от возбуждения губы.
