– И стать обузой для всего отряда? Кирумо, ты меня разочаровываешь. – Полуэльф остановился и укоризненно покачал головой. – Забыл, чему учил тебя отец? Серый брат не должен делать ничего, способного навредить Стае. А именно так и случится, если ты поедешь. Будь уверен, слуг Гиты на твой век хватит.
– Я… – Упрямства у мальчика не убавилось.
– Хватит! – начиная раздражаться, прервал его Мэа-таэль. – Я сказал – нет. Торис прав, до посвящения никакого участия в военных походах. Ступай, займись чем-нибудь полезным.
Кирумо с яростью вскинул голову, но спорить дальше не стал. Развернулся и деревянной походкой – спина неестественно напряжена, кулаки крепко сжаты – пошел прочь.
Полуэльф пробормотал проклятие – следовало убедить мальчишку, а не отсылать. Неизвестно, что он теперь придумает.
В подземелье было тихо и почти пусто – никаких стражников, никаких малолетних эльфов, только один Темный маг, ходящий кругами в полной темноте. Иногда он останавливался и начинал тихо, но с чувством ругаться, потом замолкал и продолжал бесконечное движение.
Вдалеке возник светлячок факела, приблизился.
– Арон, ты что здесь делаешь? – Мэа-таэль остановился в нескольких шагах от мага.
– Что я делаю в собственных подземельях? – переспросил тот, поворачиваясь к полуэльфу.
– Арон, – Маэ-таэль нахмурился, – что с тобой случилось? Ты…
– Знаю! – перебил его северянин раздраженно. – Я прекрасно знаю, как именно выгляжу, не трудись объяснять. Зачем ты сюда спустился?
– Задать пленникам пару вопросов перед отъездом. Я же еду со Стаей, забыл?
– Да… – Арон потер виски, поморщился. – Да, вылетело из головы. – Последовала недолгая пауза, потом маг встряхнул головой: – Ты остаешься.
– Почему? Это ведь была твоя идея.
– Ситуация изменилась! – В голосе мага вновь прорвалось раздражение, на этот раз граничащее со злостью. – Ты мне нужен здесь. Иначе… иначе…
– Арон, в чем дело?
Злость исчезла так же быстро, как появилась, оставив в душе мага гложущую пустоту.
– Со мной творится неладное, – сказал он тихо. – Твое присутствие… Похоже, оно меня сдерживает.
– Арон, – повторил полукровка, явно не представляя, как реагировать. – Что произошло?
Северянин покачал головой.
– Я никогда не испытывал такого. Я хочу убивать, понимаешь? Хочу убивать, и не важно кого! Но если сорвусь сейчас, если начну, то перестану быть собой. А на мили вокруг не останется ничего живого…
Рассказ о случившемся не занял много времени, поскольку Мэа-таэль, как оказалось, хорошо представлял себе, куда именно попал Арон после излечения эльфа.
– Тебя занесло в мир Многоликого. Там ты выпил кровь солнечной гидры.
– Я не знал другого способа вернуться. – Арон бросил мрачный взгляд на полуэльфа.
– Послушай, – Мэа-таэль вздохнул, – мне кое-что известно о действии крови гидр на смертных. Дед рассказывал: это не навсегда. В смысле влияние крови. Два-три дня – и все вернется в норму.
– Два-три дня? – Арон выругался, помянув сложную в исполнении форму любви между солнечной гидрой и бесами. Потом втянул воздух сквозь зубы. – Я не знаю, смогу ли выдержать два следующих часа.
– Самое лучшее для тебя – уехать из замка, – торопливо сказал Мэа-таэль. – В отсутствие людей легче бороться.
– Отправляешь меня в добровольное изгнание? – прошипел Арон.
– Разве лучше уничтожить всех? – вскинул брови полуэльф.
Маг криво улыбнулся.
– Не искушай, – пробормотал он. – Мне и так слишком сильно этого хочется… Значит, мне следует провести в лесах трое суток? И потом я вновь стану собой?
– Примерно так. – Мэа-таэль кивнул.
По дороге из подземелий им дважды встретились стражники. Они двигались не так, смотрели не так, приветствовали его не так! Злость кипела в Ароне, то немного затухая, то разгораясь с новой силой. Мэа-таэль пока оставался счастливым исключением, единственным, кого Арону не хотелось убить, но северянин сомневался, что так будет и дальше. Испытывать раздражение от присутствия полукровки он уже начал.
И еще… Магия его предшественника, которую он тщетно пытался вызвать, власть над стихиями – сейчас ее стало слишком много, она бурлила в нем, рвалась на волю.
В своих покоях Арон подошел к окну. Взгляд упал на стоящих внизу стражников, но в этот раз вместо ярости встрепенулась жажда. Невыносимая жажда. Эти люди, какая у них, должно быть, теплая, вкусная кровь!
Несколько мгновений Арон смаковал пришедшую в голову мысль, потом вздрогнул, очнувшись, и повернулся к Мэа-таэлю.
– Вели приготовить моего коня, провизию, все остальное. И проследи, чтобы во дворе, когда я выйду, не осталось ни души!
– Кирумо, зачем ты это делаешь? – Сейка сидела верхом на перилах, наблюдая, как брат упаковывает дорожный мешок. К сборам Кирумо отнесся с такой же тщательностью, с какой выполнял любую работу, и теперь аккуратно укладывал вещи, оружие и провизию.
