Мэа-таэль сделал шаг назад, нервно поклонился – таким Арона он не видел уже очень давно и видеть не желал – и заторопился прочь.
Это началось после возвращения Арона из имения ар-Мэлгона. Что он там видел, с кем и о чем говорил, маг не распространялся. Сразу по возвращении закрылся в покоях и не выходил оттуда весь следующий день. А потом среди ночи приказал готовиться к переезду в отдаленное загородное поместье. И вот теперь, сам похожий на смерть, сидел у озера, выпустив тени то ли охранять дом, то ли сторожить его жителей от побега.
Полуэльфу это очень не нравилось.
Маги, особенно Темные, славились припадками безумия. Хотя за все годы службы Мэа-таэля ничего подобного с Ароном не случалось, потеря памяти и кровь солнечной гидры могли спровоцировать что угодно. Полуэльф надеялся, что частью этого «чего угодно» не окажется его собственная смерть.
Солнце уже начало клониться к закату, когда тени исчезли, а зачарованные их танцем оборотни очнулись и начали озираться по сторонам, пытаясь понять, куда делся день. Однако сам маг вернулся с озера только среди ночи.
Мэа-таэль сидел на ступенях лестницы, ведущей к покоям Арона, и при виде приближающегося мага не сделал попытки встать или хотя бы подвинуться, освобождая путь.
Арон остановился, глядя на полукровку.
– Ждешь объяснений?
…Они сидели в покоях мага, на столе горели свечи, стояла принесенная слугой бутыль старого вина. Впрочем, Арон, как обычно, пил мало, больше с отстраненным видом наблюдал, как переливаются оттенки красного вина в хрустальном бокале.
– Это произошло за несколько лет до всех этих дел с моим превращением в Великого, до убийства Неркаса. – Арон неопределенно махнул рукой, указывая на север и вместе с тем на прошлое. – Столица всегда славилась красавицами, но она, Тери, обладала чарами особого рода, не имеющего отношения к магии. Меня потянуло к ней… Но потом я выбрал другой путь в жизни, а она осталась. Вышла замуж. Ее благородный муж, ар-Мэлгон, стал, не зная о том, отчимом моему ребенку. А когда обнаружил, что мальчик носит в себе Темный Дар, попытался его убить.
Мэль вздрогнул как от слов Арона, полных откровенной горечи, так и от воспоминания о своем давнем видении.
– У тебя сын? – вырвалось невольно.
– Да.
– Сколько ему сейчас?
– Почти десять.
– Десять, – повторил полукровка тихо, а перед глазами возникла однажды уже виденная картина.
– Ты должен помочь мне найти его, – разбил видение голос мага. – Подними всю сеть, всех осведомителей! Я пытался задействовать следящую магию, но ни ритуалы, ни Тени, ни Отражения не работают. Или же я просто не помню, как заставить их работать… – Арон прервался, и Мэа-таэль с запозданием понял, что, должно быть, изменился в лице.
– В чем дело, Мэль? – резко спросил маг.
Полукровка встряхнул головой.
– Зачем он тебе?
– Что?
– Зачем тебе этот ребенок?
Арон отвернулся и ответил после долгой паузы:
– Некоторые из вернувшихся воспоминаний для меня ярче, чем нынешняя реальность. Таким кажется все, связанное с Тери и с сыном.
– Еще несколько дней назад ты не знал о его существовании, – упрямо возразил Мэа-таэль, изо всех сил пытаясь не вспоминать страшные легенды и не легенды о том, для чего Темным магам нужны люди одной с ними крови.
– Это несущественно. Мэль, он важен для меня! Важнее, чем все остальное! – Арон глубоко вдохнул и медленно выдохнул, успокаиваясь, и продолжал уже другим тоном: – Ты воспитан кочевниками, ты должен понимать: род, семья – это самое главное. Рик – мой единственный ребенок, моя плоть и кровь. Я не представляю, как вернуть Тери. Я не нужен ей, она замужем и счастлива, у нее дети от другого мужчины, и наш сын – это все, что осталось.
Мэа-таэль опустил взгляд на свои сжатые в замок руки, избегая смотреть в глаза магу, говорившему так искренне.
– Понимаю. Я отдам необходимые распоряжения.
После визита жреца Серой Госпожи остальной мир тоже вспомнил о «дорогом Тонгиле» и загорелся желанием его видеть.
