Ресан встряхнулся, потом вскочил на ноги, осознав наконец эту не дающую покоя странность: большинство детей не плескалось в воде у берега, они играли под водой. Именно под: бегали по песчаному дну, не обращая внимания на волны, накрывающие их с головой, не отплевывались горько-соленой водой внутреннего моря, не замечали напора волн, не нуждались в воздухе.
Почти под самой скалой на дне сидели две девочки, наряжающие самодельных деревянных кукол в роскошные платья из водорослей, не замечая, что расстояние от их голов до поверхности моря – два человеческих роста. Вокруг лиц детей роскошным нимбом колыхались их длинные волосы.
Вот рядом с ними по дну пробежал мальчишка, выхватил игрушку у одной из девочек, та вскочила и кинулась следом, изо рта ее столбом пузырей вырвался возмущенный вопль.
Ресан завороженно сделал шаг вперед, к месту, где скала обрывалась прямо в море. Неужели люди научились дышать в воде, а он – последний, кто узнает об этом? Должно быть, это совсем просто, если это освоили даже несмышленые дети. Один шаг – и у него тоже получится!
Плеск волн стал громче, заглушая крики и смех, пока они не пропали вовсе. Плеск воды, шелест, забавные булькающие звуки, словно кто-то пытался научить рыб говорить по-человечески.
Ресан засмеялся, потом зажмурился и прыгнул вперед, в лазурную теплую воду, где так легко дышать и ходить по дну…
А когда открыл глаза, то увидел лишь белесое ночное небо и на фоне его склонившуюся к нему жуткую чешуйчатую морду, оскалившую зубы.
Вскрикнув, Ресан откатился в сторону. Где его «жала», его кинжал? Что угодно, только бы удержать чудовище на расстоянии!
– Человек… – Выговор туурша звучал почти чисто, но нечто в звуках голоса отдавало болотным бульканьем. И запах – затхлой воды, тины, ржавеющего железа. Этот запах окутал всю поляну. – Успокойся, человек.
Ресан вскочил на ноги, продолжая отступать от чудовища, судорожно оглядываясь. Венд! Где Венд? Он ведь должен был сторожить их!
Ни самого воина, ни следов борьбы…
– Мы хотим говорить с тобой, человек, – терпеливо проговорил туурш. – Ты понимаешь мою речь?
Ресан замер. Говорить… Да, это существо, эта тварь пыталась ему что-то сказать. Что? Зачем? Но раз тварь разумна…
– Где второй человек? Мой спутник? – потребовал Ресан, безуспешно шаря по одежде. Куда же делось его оружие?
– Второй спит. – Туурш махнул когтистой лапой, указывая ему за спину, и Ресан, оглянувшись, действительно увидел Венда, привалившегося боком к каменистому пригорку.
Голова воина свесилась вниз, грудь поднималась в такт дыханию. Жив. Но ведь Ресан уже смотрел в ту сторону и не видел ничего, кроме травы да камней…
– Мы хотим говорить, – повторил туурш. – Ты готов говорить с нами, человек?
– Что вам нужно?
Ресан прекратил попытки найти оружие. Вдруг действительно туурш желает только говорить… Трясинник вытянул вперед голову, жуткую помесь человеческого лица и рыла ящера.
– Ты несешь вещь Мастера, – сказал он.
Голос звучал невыразительно, но в круглых желтых глазах жила тоска. Тоска нечеловеческая, тоска дикого зверя, запертого в клетку.
– Что за вещь? – Ресан готов был все отдать чудовищу, лишь бы оно, это чудовище, исчезло.
– Браслет на руке. – Туурш потянулся вперед верхней частью туловища, нос алчно шевельнулся, принюхиваясь. – Это браслет Мастера.
Ресан закатал длинный рукав. Им требовалась поделка его деда? Указатель пути?
– Вы хотите забрать его? – спросил он, почти успокоившись. В крайнем случае всегда можно попросить деда сделать еще один.
– Нет. – Туурш отодвинулся, но тоска во взгляде усилилась. – Не забрать. Нам не нужна эта вещь, нам нужен сам Мастер.
Ресан вздрогнул, но не успел ничего сказать.
– Расскажи ему о нас, человек. – Туурш смотрел ему прямо в глаза. – И передай вот это. – Когтистая лапа протянула Ресану нечто непонятное, напоминавшее зеленую корягу.
Великая реликвия болотных гулей?
Ресан взял вещь с опаской, брезгливо ожидая прикосновения к склизкой поверхности. Но вещь оказалась сухой и теплой. Нет, не коряга.
– А это чтобы ты не потерялся по дороге, – добавил туурш и ткнул острым когтем Ресану над ключицей…
– Рассвет уже, вставай! – произнес знакомый голос, в то время как чья-то рука трясла Ресана за плечо.
Да-да, конечно, вот только какой странный сон приснился ему ночью… А еще в шею справа тычет тупой болью, а какой-то предмет упирается в ребра.
Ресан с трудом сел и растерянно уставился на деревянные, с прозеленью от старости, ножны и торчащую из них рукоять клинка…
– Что ты собираешься с этим добром делать? – мрачно полюбопытствовал Венд, когда Ресан закончил рассказ.
– Не знаю. – Юноша, вынув клинок, разглядывал подарок. Обычное лезвие, кое-где со следами плохо отчищенной ржавчины. – Может, закопать его или бросить в болото?
Венд скептически хмыкнул.
– Полагаешь, туурши об этом не узнают?
– И что же, сделать, как они хотят? – Ресан не желал везти деду непонятный подарок из болот. А вдруг на нем проклятие или темномагическое колдовство?
– Не хочешь сам, давай мне. Положу в седельную сумку, – предложил Венд. – Пока болота не закончатся, выбрасывать нельзя.
