- И...? - полукровка боялся даже представить, что именно Арон мог счесть "неудачным экспериментом", слишком уж рознились понятия «неудачности» у мага и нормальных людей. Стоило только вспомнить событие полугодовой давности, когда вышедшая из-под контроля эмеаль Земли до основания разрушила южную башню, а Арон лишь пожал плечами и назвал это "досадным побочным эффектом". Башню, кстати, закончили отстраивать совсем недавно.
- Ты ведь не умираешь? - не выдержал Мэль.
- Нет, - маг хмыкнул. - С чего ты взял? У меня всего лишь провалы в памяти.
- Провалы в памяти, - повторил Мэа-таэль, чувствуя, как становятся на место разрозненные части мозаики. - Почему ты не сказал раньше?
Маг тихо и совсем на себя не похоже вздохнул:
- Откуда я знал, можно ли тебе доверять? Я и сейчас...
- Ты меня три раза спасал, - проговорил Мэль, понимая: на человека, забывшего о прошлом, несправедливо обижаться, но жгучую обиду все равно чувствуя. - А еще я тебе должен жизнь брата. Арон, духами предков клянусь, я тебя не предам!
- Верю, - после паузы кивнул маг.
- Что именно ты помнишь?
- Отрывки, - маг пожал плечами. - А иногда я не помню, а просто знаю... Мэль, у меня есть дети?
Полукровка вздрогнул:
- Ты это у меня спрашиваешь?!!
- Больше не у кого, - Арон криво улыбнулся.
- Ты никогда не упоминал при мне, - полуэльф хмыкнул от мысли, пришедшей в голову следом. - От мальчиков детей не бывает.
Маг рассмеялся, на этот раз вполне искренне:
- Данный факт мне известен, о мудрейший из мудрых! Но разве это значит, что в моей жизни никогда не было женщин?
- Были, конечно, - признал Мэа-таэль. - Но прежде отеческих порывов я за тобой не замечал. Хотя... - от внезапно появившейся идеи полуэльфу стало очень не по себе.
- Да? - полюбопытствовал Арон.
- Ничего, потерял мысль, - пробормотал Мэа-таэль, на самом деле изо всех сил стараясь от означенной мысли избавиться. Конечно, Арон Тонгил - Темный, но неужели для восстановления памяти он способен принести в жертву собственного ребенка?
Потом они почти до утра сидели в покоях Арона, и полуэльф рассказывал о прошлом. Не все, конечно, и даже не десятую часть тех мелочей, из которых состоит жизнь любого человека, но достаточно, чтобы жадный блеск в глазах мага чуть поутих и поток его вопросов уменьшился.
Все встало на свои места, нашлось объяснение всем неправильностям в поведении мага; только вот, когда полуэльф уже входил в свои комнаты, перед мысленным взором внезапно и четко проявилась картина:
*****
В монастыре Ресан привык выстаивать долгие службы, часами петь священные гимны и читать бесконечные молитвы на гортанном языке древней Аккеи. Но Темная магия, пропитавшая каждый угол замка, давила на юношу: если утренние чтения Ресан еще сумел выдержать, то к вечеру сил почти не осталось.
Чтец начал запинаться уже в первую четверть часа, а потом у юноши и вовсе сел голос. Тар Аримир недовольно хмурился, но изменить ничего не мог, и в конце концов отослал Ресана, строго настрого велев тому лечить горло. Великая Солнечная неделя только начиналась, и, если в другие дни бог Света мог простить небрежение молитвенным долгом, то в свою святую седмицу был строг.
Освободившись, Ресан некоторое время побродил по восточному крылу. Выходить на галерею, ведущую в основное здание, он не рискнул: теперь там стояли два мрачных стражника. Побродил, а потом вернулся в еще пустую комнату для слуг и завалился спать, загадав проснуться вскоре после полуночи. Невидимка внутри него умел безошибочно отмерять время сна и никогда не ошибался.
Не подвел он и в этот раз.
Остальные слуги крепко спали, не потревоженные пробуждением юноши. Ресан тихо сполз на пол и вытащил из-под койки с вечера приготовленный дорожный мешок, одел лямки. Выскользнул за дверь. На галерею юноша идти поостерегся, вышел через двор к той башне, на которую днем ему показал мальчишка. Обходной путь оказался намного длиннее; впрочем, на то он и обходной.
