Существо рассердилось. Это чувство оказалось неприятным, и поэтому Существо рассердилось еще сильнее. Оно поднялось на дыбы, увеличилось в размере, и, распрямив кольца Своего тела, обрушившись на неправильных двуногих. Те бросились врассыпную. Существо, осознав ошибку, для второго удара прицелилось точнее, выбрав самого громкого двуногого… И услышало слова на
«Прошу Тебя, остановись!»
Существо извернулось в середине прыжка и посмотрело в ту сторону, откуда донесся голос. Там стоял такой же двуногий, как и эти неправильные, только мех на его голове казался совсем белый. И он
«Они плохие, - пожаловалось Существо. - Они кидали в Меня палки!»
«Они глупы, - сказал правильный двуногий. - Они будут наказаны».
«Идем со мной,» - добавил он.
«Я хочу вернуться в Просторную Пещеру, - возразило Существо. - Я хочу правильных маленьких двуногих, говорящих на правильном языке, которые станут ухаживать за мной. Я никуда не хочу идти».
«Понимаю, - проговорил правильный двуногий. - Но для этого требуется время. Идем со мной, я позабочусь, чтобы за Тобой ухаживали правильно».
Существо заколебалось. Оно помнило понятие «времени». Для самого Существа оно не имело значения, но двуногие наделяли «Время» силой и властью. Даже самые правильные двуногие, которые заботились о Нем. Они говорили о времени, когда Существо спрашивало, отчего черный мех на их головах становится белым, отчего те двуногие, которых Существо научилось узнавать среди прочих, вдруг переставали приходить к Нему. В первую очередь двуногие служили Времени, и Существо ничего не могло с этим поделать.
«Я пойду с тобой, - решило Существо. - Я буду ждать. Но не очень долго. Я не хочу ждать долго».
Правильный двуногий почтительно поклонился, открыл Врата и ждал, когда Существо, уменьшив размер, скользнет в золотую дугу…
Но мир так и не обрел правильности. Вместо Просторной пещеры двуногий с белым мехом поселил Существо в маленькую – он назвал это «комнатой», - где в своем обычном облике Существо едва бы поместилось. Так что Существу постоянно, даже во сне, приходилось контролировать размер тела.
Он приставил к Существу служителей, но те оказались глупы и бестолковы. Они не умели
Каждый день правильный двуногий приходил к Существу и убеждал подождать еще немного. Вот только Существо уже начало сомневаться, действительно ли этот двуногий с белым мехом –
Дорога затягивает быстро, очень скоро начинает казаться, будто и не было никакой другой жизни – только ранний, почти на самой заре, подъем, быстрый завтрак остатками вчерашней дичи - и вновь по коням, в путь.
Они ехали уже шестой день, дремучий лес сменился рощицами на пригорках, где деревья сиротливо жались друг к другу, стараясь захватить побольше плодородной почвы для корней и не оказаться в воде. А вода бликами солнца отражалась повсюду: в крупных озерах и покрытых тиной болотцах, мелких ручьях и речушках. И на этой самой воде вольготно расположились тучи птичьих стай; так много, что казалось – просто брось камень, и обязательно зацепишь пару птиц. Добыча из них получалась неказистая и костлявая - то ли дело осенью - но мясо есть мясо. В седельных же сумках Венда из съестного обнаружились только лепешки тумасс – вещь замечательная и действию времени почти неподверженная, но быстро, к сожалению, надоевшая и самому ар-Сину, и Ресану.
Под действием амулета личины Росана даже мысленно воспринимала себя как парня, поэтому и имя Ресан, и внешность черноволосого паренька с каждым днем казались все естественнее и роднее. Дед-шаман предупреждал: чем дольше она будет носить амулет, тем глубже искусственная личность проникнет в ее собственную. И чем дольше продлится маскарад, тем сложнее и болезненнее окажется возвращение в себя.
- Ресан! – юноша обернулся на голос и сквозь редкие ветки увидел фигуру Венда, отошедшего к ближайшему роднику набрать во фляги воды и теперь что-то внимательно рассматривающего в траве. – Подойди сюда!
Сперва Ресану показалось, будто воин нашел отпечаток босой человеческой ноги: вот на сырой земле отчетливо пропечатался внешний край стопы, а вот… Или нет?
- Видел когда-нибудь подобное? – поинтересовался Венд.
- Нет, - пробормотал юноша, не отрывая взгляда от следов слишком широко расставленных пальцев, и от тонких полосок между ними. - Это ведь следы перепонок? Как у жаб?
- Похоже на то. - Венд наполнил фляги и выпрямился, - Туши костер и поехали. Позавтракаем в седле.
- Эти следы…
- Не здесь, - перебил его воин. - Не сейчас. Чем раньше отсюда уберемся, тем лучше.
Собрались быстро. Венд вел себя обычно, не озирался по сторонам, но казалось, будто он следит за всем окружающим при помощи иных чувств. Ресан так не умел.
Спросить о причине их торопливости юноша решился лишь через добрых десять миль.
