– Тогда ей лучше было бы сгореть, – ответила Рафаэла, глядя прямо перед собой.
Напарники сидели в машине, а их новая соратница поочередно заходила в отели, где останавливаются американские туристы. Когда она вышла из третьего по счету, друзья сразу поняли, что новости плохие.
– Я говорила с администратором, – начала женщина, растирая виски. – Они не хотят огласки, но с территории отеля пропала молодая американка примерно в то же время, когда ваш друг видел в баре с Мендесом какую-то девушку. Родители пропавшей с ума сходят. Они уже связались с американским консульством.
– А местные копы что? – спросил Тай. – В смысле, нужно же им изобразить бурную деятельность…
– Когда родители девушки в первый раз обратились в полицию, им сказали, что с момента исчезновения должно пройти сорок восемь часов – раньше они ничего предпринять не могут, – проговорила Рафаэла.
– По-моему, это абсурд, – заметил Лок.
– Разумеется, поиски нужно начать сразу, как поступит заявление, – согласилась Карчарон. – Но если заявление не принимается и заявитель не настаивает, полиция получает сорок восемь часов. Такую тактику используют, чтобы отделаться от семей пропавших девушек.
– Но от американцев отделаться не удалось, – предположил Джонсон.
– Нет, они отправились прямиком в консульство, так что девушку копы ищут, – мрачно резюмировала Рафаэла.
– А дальше? – спросил Райан, подавшись вперед.
– Разыщут, но она будет уже мертва, – ссутулившись, объяснила. – А затем найдут козла отпущения. Его арестуют, подбросят ему ложные улики, выбьют признание и отправят в тюрьму. На время все стихнет, а потом начнется снова.
– Вы знаете, кто за этим стоит? – спросил Райан, перехватив взгляд женщины.
– Мистер Лок, знать недостаточно.
– Послушайте, у вас руки связаны. У нас – нет. Если мы разыщем девушку и Мендеса, может, у вас появятся нужные вам доказательства.
Рафаэла жила в двушке на третьем этаже четырехэтажного дома без лифта. В ее районе мерзко пахло помоями и мочой. В одном Лок убедился окончательно: взятки эта женщина не берет.
Квартира оказалась чистой и аккуратной, как бывает у одиночек, которые целыми днями находятся на работе. Тай с Райаном сели на диванчик в кухне-гостиной, а хозяйка занялась приготовлением чая и кофе.
– Если есть желание – примите душ, – предложила она, окуная пакетик в кружку с кипятком. Пока чай настаивался, Карчарон исчезла в спальне, судя по звукам, порылась там в шкафу, принесла толстую синюю папку-скоросшиватель и вручила ее Локу. – Вот мои девочки, – объявила она.
Райан сразу понял, что перед ним не семейный альбом и на снимках из папки не едят сладкую вату или что там продают в местных парках. Предчувствие его не подвело. В файлах хранились фото убитых девушек, по два на каждую или по три-четыре, если несчастную расчленили. Первые фото делали при жизни девушек. С них смотрели нескладные подростки – локти, коленки, большие карие глаза и редкие зубы – в школьной форме или малышки в платьях для первого причастия. Следующие снимки были сделаны после гибели. Трупы лежали либо на металлическом столе в морге, либо на пустыре, либо просто у дороги.
– Это за текущий год, – пояснила Рафаэла. Она вытащила чайный пакетик из кружки и бросила его в мусорное ведро.
«Здесь фотографий тридцать, не меньше, – подумал Райан, переворачивая страницы. – И это за год. Боже милостивый!» Он дошел до конца, где пустой файл ожидал очередное фото первого причастия и очередную убитую, и передал папку Таю.
– Когда начались убийства? – спросил он у хозяйки дома.
Та как раз принесла напарникам две кружки кофе.
– Двенадцать лет назад, – ответила она.
Джонсон оторвал взгляд от фото девочки-подростка с косичками и серебряным крестиком на шее.
– И виновных до сих пор не нашли? – удивился он.
Рафаэла подула на горячий чай в своей кружке.
– Почему же, виновных нашли множество. Поймали, осудили, отправили в тюрьму. Возможно, парочка осужденных и впрямь имела отношение к убийствам. – Она перехватила удивленный взгляд Райана. – Уверена, тут и без подражателей не обошлось.
– Но вы же знаете виновного! – возразил Райан.
Его собеседница поставила кружку на стойку, отделяющую кухню от жилой зоны, и снова скрылась в спальне. На этот раз она принесла тонкую коричневую папку с газетными вырезками. Лок ожидал увидеть новые материалы о преступлениях, но наткнулся на хвалебные статьи о мексиканских сановниках.
Первую статью посвятили местному политику по имени Мануэль Манагуа. Это был мужчина слегка за сорок: внешность заурядная, но привлекательная, очки в роговой оправе и серьезный вид бухгалтера. О Манагуа писали как о восходящей звезде, которая наверняка сядет в кресло мэра, и о том, что для него это – не предел мечтаний, а плацдарм для больших славных дел. Мануэля сфотографировали с женой и двумя маленькими сыновьями-ангелочками – примерный семьянин, иначе не скажешь.
– Что не так с этим парнем? Он действительно связан с убийствами? – усомнился Лок.
– Да, не верится, он же политик! – съязвила Рафаэла.
