Нью-Йорк захлестнула обычная суматоха кануна Рождества. Но Райану Локу не до празднеств. Бывший военный, а ныне начальник службы безопасности крупнейшего холдинга в области биотехнологий «Медитек», он занят по горло. Защитники прав животных развернули грандиозную кампанию против холдинга и его главы Николаса ван Стратена. На открытых переговорах между главой компании и лидером радикалов-правозащитников последний был застрелен из снайперской винтовки. Сразу же после этого похитили сына одного из ведущих специалистов холдинга. Но когда Лок начинает распутывать эти преступления, он приходит к ошеломляющему выводу: защищать надо совсем не «Медитек»…
Джиму и Лорне,
чья вера всегда была непоколебима,
и в память о моем деде,
Джордже Робертсоне,
который стольким пожертвовал ради своей страны,
когда был еще совсем молод.
Никто не стережет покойников. Коди не сомневался, что они быстро управятся. Приехать на кладбище, выкопать гроб, закинуть его в фургончик и исчезнуть в ночи. Проще простого. Если не считать одной маленькой проблемки.
— Чувак, эта земля типа бетона.
Коди взглянул на напарника, луна светила прямо ему в лицо.
— Кончай скулить.
Он привык работать в одиночку. Но таскать тело — работа для двоих. Иначе никак.
— Да я не скулю. Просто заметил.
— Угу, только от твоих замечаний работа не сдвинется.
— Нам ее не вырыть. Нужен динамит, чтобы достать оттуда эту старую ведьму.
Дон был прав: они выбрали худшее время года. Ноябрь на Восточном побережье, холодная зима и ветер с темно-серой Атлантики. Мерзнут живые, мерзнут и мертвые. Весной было бы намного легче. Ночи все еще длинные, зато земля мягче. Однако проблема в том, что у них нет выбора. По крайней мере, у Коди.
Насколько он понимал, часы уже тикают. Каждый день стоит жизней. Сотен, может даже тысяч. Никто точно не знает. И заканчиваются они мучительной агонией. Тогда как эта женщина медленно угасла в окружении близких людей, а острую боль притупили таблетки.
Чем дольше Коди думал об этом, тем сильнее злился. Он ботинком забивал в землю нож и, наконец, добился своего. Покрытая инеем трава открыла промерзший верхний слой почвы. Он еще раз топнул. Нож ушел в землю на дюйм. Пар изо рта клубился в холодном ночном воздухе, а он резко вдыхал и бил снова и снова.
Прошел целый час, прежде чем Дон наткнулся на что-то твердое. Оба мужчины вымотались, но звук металла, втыкающегося в дерево, пришпоривал их.
Через полчаса они затащили останки в грузовик. Коди старательно чистил рукавицы, пока Дон опускал заднюю дверцу фургончика, угнанного несколько часов назад с какой-то тихой улочки в Квинсе.
Дон открыл дверцу кабины и полез внутрь. На полпути он замер и обернулся к Коди:
— Ну, готово.
— Ты что, братан, серьезно? Это была легкая часть, — ухмыльнулся Коди.
Райан Лок всмотрелся в высокие окна, которые образовывали фасад вестибюля здания «Медитек». Снаружи как из ведра лил ледяной дождь, сбивая в плотную кучку дюжину защитников прав животных на противоположном тротуаре.
— Какие придурки устраивают демонстрацию в канун Рождества? — поинтересовался администратор приемной.
— Хотите сказать, не считая индеек? — заметил Лок, набросил на плечи куртку и, толкнув вращающуюся дверь, вышел наружу, в почти арктический холод.
У Лока здорово поубавилось терпимости в отношении защитников прав животных, вне зависимости от важности их дела, за три месяца работы главой службы безопасности крупнейшей американской фармацевтической и биотехнологической компании.
Дождь ударил в лицо. Он накинул капюшон куртки, изучая демонстрантов. Впереди в центре торчал Грей Стоукс, де-факто лидер протестующих. Чуть за сорок, с веганской поджарой фигурой, Стоукс стоял с привычным самодовольным видом, громкоговоритель в одной руке, другая лежит на рукоятке инвалидной коляски.
В коляске сидела его дочь Дженис, симпатичная брюнетка лет двадцати пяти, левая нога которой не действовала из-за редкой формы прогрессирующего рассеянного склероза. Руками в красных перчатках она сжимала плакат, на котором жирными черными буквами были напечатаны три слова: «Не ради меня».
Лок следил, как Стоукс поднял громкоговоритель и начал речь, обращенную к полудюжине полицейских, которые следили за соблюдением порядка. Ближе всех к Стоуксу стоял один из лучших полицейских в городе, тучный сержант Кэффри, который демонстративно ел бигмак, сопровождая каждый укус громким чавканьем.
Лок с интересом наблюдал за реакцией Стоукса.
— Эй, боров, ты когда-нибудь интересовался, из чего эти штуки? — закричал Стоукс, обращаясь к Кэффри. — Может, ALF[1] оставил чуток бабули, чтоб мясо в «Макдаке» было поострее?
Каждый, кто в последние шесть недель брал в руки «Нью-Йорк пост» или смотрел новостной канал, должен был уловить намек. Управляющий точкой быстрого питания на Таймс-сквер обнаружил выкопанное из могилы тело 72-летней Элеанор ван Стратен, главы «Медитека», на тротуаре напротив своей конторы.
Связать такое «внеплановое» появление миссис ван Стратен вскоре после ее похорон и митинг защитников животных было нетрудно. На следующий же день Локу предложили возглавить группу непосредственной безопасности ван Стратена.
Лок следил, как Кэффри засунул остатки бургера обратно в контейнер и повернулся к Стоуксу.
— Если Господь не желал, чтобы мы ели коров, что же он не лишил их мяса? — усмехнулся он.
Реплика вызвала несколько смешков у полицейских, а Стоукс вышел из-за барьера и ступил с тротуара.
