- Ой! – сон слетает напрочь. – Я уже одеваюсь! – чуть не падаю с кровати и начинаю устанавливать свой новый рекорд по сборам спросонья.
Выехали мы уже через двадцать минут.
Всю дорогу меня трясло в самом буквальном смысле. Постоянно казалось, что вот-вот что-то пойдет не так: нас остановят, карета сломается, адрес окажется неправильным, Бруно там не будет и еще множество разных страшных вариантов приходило в мою привыкшую к непростой жизни голову.
- Грета, я всё узнал, твой брат там, - как душевнобольной объясняет Кристиан. – С ним всё хорошо, он в порядке. - Киваю. – У него есть определенные проблемы с общением, но местные воспитатели не считают это критичным. – Снова киваю. – Я всё подготовил, документы на ребенка уже у меня. – Киваю. – Грета, если ты не перестанешь так трястись, я тебя высажу и поеду за Бруно один.
- Что?! – закашливаюсь от неожиданности.
- Что слышала, - невозмутимое. – Я устал смотреть на твои необоснованные переживания.
- Ну да, конечно, необоснованные, - цежу в сторону, но эмоций своих стараюсь больше не показывать.
К обеду мы подъехали на место.
Серое, огороженное высоким забором из прутьев, огромное здание навевало страх куда больший, чем замок Кристиана. От него веяло страхом, безысходностью и острым чувством несвободы, пропитавшим, казалось, каждый куст.
- Я убью его, - цедит муж, вышедший следом за мной из кареты.
- Эрдика? – безжизненно уточняю, думая, как Бруно вообще мог выдержать жизнь в такой обстановке без меня.
- Его.
- Убей, - соглашаюсь мрачно.
Кристиан косится на меня с подозрением.
- Я уже говорил, что ты очень странная фея?
- Не помню, - отмахиваюсь, вглядываясь в стремительно приближающуюся к нам фигуру.
- Леди, лорд, - одетая в строгое черное платье чопорная дама в очках учтиво нам поклонилась. – Я мистрис Глендон. Не ожидала увидеть вас так рано.
- Спешили как могли, - косится на меня с упреком мужчина, которому так и не удалось позавтракать. Хотя завтракать я ему не мешала, это он сам сказал, что под моим молящим взглядом ни один кусок проглотить не сможет.
- Не стоило, у детей сейчас подготовка ко сну, мы не привыкли нарушать распорядок.
- Не важно, - в голосе мужа появляется сталь, - мы заберем Бруно сейчас же.
- Ну что ж, - дама неодобрительно поджимает губы, - тогда пойдемте. Думаю, они еще не успели лечь.
С трудом переставляю непослушные ноги, желая бежать, но трудно даже идти. Кристиан ненавязчиво обхватывает меня за талию, выражая и моральную, и физическую поддержку, что вызывает неодобрительный смешок у дамы, но мне всё равно. Лишь бы не упасть прямо тут от волнения.
Всё это время брат казался таким далеким, недостижимым, почти нереальным. Запрет верить в то, что я смогу его увидеть так скоро, сыграл сейчас злую шутку: в голове не укладывалась мысль, что Бруно вот-вот будет рядом.
Вне опасности и необходимости бежать.
- Грета, ты меня пугаешь, - склоняется ко мне муж, - милая, дыши, пожалуйста.
- Я дышу, - сипло шепчу.
- Регулярнее, пожалуйста.
Но регулярнее не получается.
Строгая дама проводит нас по столь же серым, как и само здание коридорам, без единой детали интерьера, мимо черных дверей с выбитыми на них белыми номерами комнат.
- На первом этаже у нас столовая, позади здания есть парк, в котором дети гуляют каждый день. Есть прекрасный зал для занятий, - мистрис Глендон рекламирует нам свой приют так, словно мы его почетные покупатели. – Если захотите познакомиться поближе с кем-то еще, только укажите, и мы тут же их вам приведем в лучшем виде.
По спине невольно пробегают мурашки. За кого она нас принимает и что предлагает?
Вопросительно кошусь на мужа, но тот едва заметно качает головой, оставляя все объяснения на потом.
- Нам не нужны другие дети, только Бруно, - говорит вместо этого вслух.
- Хорошо-хорошо, я поняла, - жеманная улыбка. – Вот тут их группа.
Мистрис толкает очередную черную дверь, и я невольно делаю несколько быстрых шагов вперед.
И тут же замираю, когда глаза мгновенно выцепляют знакомую, до боли родную макушку.
Бруно сидел в дальнем углу комнаты, одетый в серую, даже издалека грязную на вид пижаму, и сосредоточено сооружал что-то из тонких веревок и нескольких очищенных веток. Растрепанные волосы падали на высокий лоб, и брат привычно сдувал их, раздраженно хмурясь. Несмотря на бледность и сохранившуюся худобу, откровенно больным или страдающим он не выглядел.
Того, что кто-то вошел в комнату, брат не заметил.
- Бруно, - тихо шепчу, не в силах подчинить себе свой же голос.
Мальчик коротко вздрагивает, но тут же мотает головой, словно отмахиваясь от видения, и продолжает заниматься ветками и веревками.
- Бруно, к тебе обращаются! – тут же прикрикивает мадам, зычный голос которой без труда пересекает всю комнату.
Брат тут же вскакивает, склоняясь в коротком поклоне, и удивленно смотрит сначала на Кристиана, а потом с еще большим непониманием переводит взгляд на меня. И застывает.
