Мой взгляд блуждает по его телу, отмечая и разбитые в кровь костяшки пальцев, и грязь на открытых участках кожи, и босые ноги с почерневшими ногтями. Острый приступ боли за ребенка, которого я не смогла уберечь, накрывает удушьем, и очень сложно вдруг становится посмотреть в родные глаза.
Может, он теперь ненавидит меня? Может, думает, что я про него забыла, став герцогиней? Может, винит за всё то плохое, что явно с ним произошло? А может, он уже изменился так сильно, что разучился любить, обозлившись на весь мир? Может, не примет меня теперь?
Движение нервно сцепившихся в замок рук заставляет все же поднять глаза и встретиться с полным непонимания чистым светлым взглядом. Точно таким же, каким я его помню.
Бруно не понимает, что происходит. И, кажется, запредельно ошарашен.
Он стоит, замерев там же, где вскочил, и с безумной надеждой вглядывается в мое лицо, пока на его собственном отражается сомнение. Словно он не до конца уверен, что правильно меня узнал.
Делаю неуверенный шаг к нему и тут же снова замираю, не понимая, как сейчас себя вести. Почему мне раньше не пришло в голову продумать нашу встречу?
- Бруно, - хрипло повторяю, и по щекам мальчика вдруг начинают катиться слезы. С отчаянием он вглядывается в меня, до последнего не уверенный в том, что я это я, переминается с ноги на ногу, словно сдерживает себя от того, чтобы броситься мне на шею. – Иди ко мне, - произношу одними губами, неуверенно распахивая объятия.
И Бруно не выдерживает. Под удивленными взглядами сверстников он кидается ко мне, развив за несколько метров такую скорость, что я не удерживаюсь на ногах и валюсь на спину, когда он влетает в меня, вцепляясь так, что при всем желании никто бы отодрать уже не смог.
Но удариться об пол не дают сильные руки мужа, подхватившего нас обоих. Аккуратно вернув мне вертикальное положение, Кристиан снова отстраняется, давая нам с братом почувствовать присутствие друг друга.
- Гретэль… - шепот на грани слышимости. – Ты живая… Я думал, я уже один…
Комок в горле разрастается до запредельных масштабов и выдавить что-то в ответ уже не получается. Силы есть только прижимать к себе худое тельце, впиваться пальцами в спутанные, давно нечёсаные волосы и вдыхать знакомый запах древесной смолы, в которой брат постоянно умудрялся пачкаться.
- Я с тобой, - наконец выдавливаю. – Я тебя больше не оставлю.
Бруно вжимается в меня еще крепче, стыдливо заглушая вырвавшийся всхлип, а потом срывающимся шепотом произносит:
- Я тебя очень ждал…
- Я очень старалась к тебе вернуться…
- Мы теперь поедем в другой лагерь? – наивный до дрожи вопрос.
- Нет, - вдруг вмешивается все еще стоящий рядом муж. – Хватит уже с вас лагерей. Да и тебе теперь по статусу больше не положено быть пленником, - лукавая улыбка в сторону повернувшего голову Бруно.
- Вы лорд-солдат? – уточняет брат серьезно.
- Нет, - Кристиана, кажется, позабавила такая формулировка, - я лорд, но не солдат. Я муж твоей сестры, Бруно.
Бруно переводит непонимающий взгляд на меня.
- Я потом всё расскажу, - шепчу.
- Вы не предупреждали, что знакомы с ребенком, - вмешивается вдруг мистрис. – Это несколько меняет обстоятельства.
- Это ничего не меняет, - снова проявляются в голосе мужа стальные нотки, - условия содержания здесь других детей с вами обсудят позже. Бруно, у тебя много вещей?
Брат неуверенно качает головой.
- У меня нет вещей, - удивленно проговаривает.
- Хорошо, - Кристиан грустно и понимающе улыбнулся, - есть что-то, что ты хотел бы взять с собой?
- Мои палочки, - кивает немного оживившийся ребенок, - и шапку.
- Шапка то тебе… - начинает было супруг, но потом осекается: - бери всё, что хочешь. У тебя десять минут.
Брат сначала подрывается, но тут же неуверенно застывает, испуганно и неуверенно глядя на меня.
- Я буду здесь, обещаю, - сжимаю его пальцы, сама не желая куда-то Бруно отпускать. Но строгий взгляд Кристиана не дает нам обоим растягивать мимолетное прощание, и брат кидается в сторону одной из дверей.
- Документы в порядке? – уточняет супруг таким тоном, что даже если бы они были не в порядке, никто бы сказать об этом не рискнул.
- Да, конечно, - заметно стушевавшаяся мистрис кивает.
- Отлично. Если я узнаю, что кто-то пострадал в вашем приюте после сегодняшних событий, лично повешу вас на ближайшем суку, - донельзя доброжелательное.
Мы обе с удивлением переводим взгляд на лорда.
- Что? – сглатывает директриса.
- Что слышали. Без оглядок и сожалений. Повешу. Уяснили?
- Д-да.
- Вот и прекрасно. – Кристиан повышает голос: - Бруно поторопись! И если не хочешь растерять все свои веточки и проехаться носом по полу, смотри под ноги. Твои местные друзья явно не готовы так легко тебя отпустить.
Только тут я перевожу взгляд на присутствующих в комнате детей.
Мальчики и девочки примерно от шести до шестнадцати лет смотрели на нас во все глаза. Кто-то с любопытством и истинно детским интересом, но большая часть со злостью и завистью.
За Бруно вдруг стало резко страшно.
- Может, мне стоит помочь ему? – неуверенно обращаюсь к своим спутникам.
