«Эльма для тебя важна», – подумала я, но говорить вслух не стала. Все-таки Вэл еще ни разу не давал повода усомниться в нашей дружбе и всегда выручал: то медика приводил, то с ремонтом жилища помогал, то продукты отправлял, когда никто из нас не мог прийти в поселение. Он честно заслужил называться другом, и я даже не сомневалась в его желании нас защитить.
Ловцам было чего опасаться. Бывали случаи, когда кто-нибудь из обозленных на жизнь стражей нам завидовал и творил какую-нибудь гнусность: пытался покалечить или даже убить. Только я еще ни разу не слышала, чтобы у подобных выскочек что-нибудь получалось. Ловцы гораздо лучшие воины, чем стражники. И дело здесь не только в даре, которого у стражников не бывает, но и в силе и навыках. Иначе мы бы попросту не могли выжить в борьбе с разрушителями. И если зарвавшиеся стражники не погибали от рук ловцов, то отправлялись на Суд, где выносился приговор: пожизненное заключение или смерть.
Так почему же нас предавали? Из-за алчности. Не все люди способны с ней совладать, особенно когда их бросает в самую задницу мира, где лишь военный паек, а рынок не блещет разнообразием.
На любую привезенную из страны диковину торговцы заламывали заоблачную цену, какую порой не видывала столичная знать, но ловцам об этом волноваться не приходилось. Нам дарованы полные привилегии: бесплатные еда, одежда, кров над головой – все, чего может пожелать любой человек. Вот нам и завидовали. Только вся эта роскошь – ширма. Мало кто видел за ней настоящую правду.
Ловцы – заложники границы. Мы привязаны к своему посту долгом и законом и не можем покинуть его без особого разрешения. Если я или сестры ослушаемся указа, нам тут же поставят клеймо изменника и казнят. А если на наше жилище нападут разрушители, мы не сможем сбежать и скрыться за безопасными стенами поселения.
Возле нашего дома всегда горит «очаг». И в случае беды мы обязаны поджечь свое жилище – дать знак стражам об опасности и выиграть для них время, чтобы они успели закрыть и укрепить ворота поселения.
Да. У нас много завистников, которые из-за долгого затишья среди одержимых позабыли о жертвенности ловцов. Позабыли о том, что мы носим звание, делающее нас пожизненными пленниками, обреченными погибнуть на границе.
Оказавшись вместе с Вэлом на площадке в окружении обветшалых домиков военных, я все продолжала размышлять об этой несправедливости, как вдруг услышала вопль:
– Держите! Держите дверь, Истин вас побери!
Мы обернулись, и в тот же миг раздался хриплый крик дикого зверя. Или нет… Не зверя. Человека! Шесть мужчин в кольчужных жилетах из последних сил налегали на дверцу клетки и пытались накинуть цепь, чтобы крепко ее запереть, пока внутри бесновался какой-то оборванец. Мои глаза расширились, когда я поняла, кто это.
– Живой разрушитель? В поселении? – изумилась я.
– Да, – процедил Вэл, соколом наблюдая за подчиненными. – Вчера поймали…
– Поймали?.. – начала я, но осеклась, когда одержимый опять взревел и ударился о прутья решетки.
Перепуганные стражники на мгновение отпрянули, но я их не винила. Древние… Этот разрушитель был невероятно крупный! Его мощные плечи, руки, ноги бугрились рельефом мышц, а темные волосы спутанными плетями хлестали при каждом резком движении сильную обожженную солнцем грудь. Через прорехи в одежде можно было рассмотреть смуглую кожу, покрытую синяками и порезами, будто разрушителя кто-то хорошенько отделал, пока ловил.
Перепачканное землей и кровью лицо пленника скривилось в гримасе безумия. Звериный оскал растянул полные губы. А кулаки в который раз сотрясли железные прутья, пока стражи отчаянно пытались закрыть клетку. Но вдруг он замер и обернулся, а я встретилась с ним взглядом и невольно потянулась к мечу.
Алая пропасть в его глазах становилась все глубже и давила тяжелой злобой. У меня волосы на затылке зашевелились, как только я представила, сколько силы скрывалось в этом монстре. А еще казалось, что от взора одержимого не могло скрыться ничего. Даже слабое подрагивание моих пальцев на рукояти меча.
Вдруг мужчина болезненно поморщился, перестал стискивать зубы и прохрипел:
– Ки-и…
Мое сознание встряхнуло. Он словно пытался заговорить.
Скрыв под веками красную бездну, разрушитель жадно втянул ноздрями воздух, пропитанный смрадом навоза, запахом сена, тушеной капусты, которую повар подавал на обед, и свежестью ручья, протекающего от реки через все поселение. А потом запрокинул лицо к небу и со стоном запустил скрюченные пальцы в спутанную шевелюру.
Стражники оторопели, и только я подумала: «Быть беде», – как пленник рванулся и всем телом ударился о дверцу клетки.
– Держитесь! – прокричал встревоженный Вэл.
Еще двое стражников налегли на дверцу клетки, а суетливый парень почти закрыл замок на цепи, как вдруг одержимый схватил его за руку и приложил о прутья решетки. Тот без чувств упал на землю, а новый удар размотал цепь, вышиб дверцу и раскидал всех мужчин.
Как только разрушитель освободился, он с яростным криком ринулся ко мне.
