Мимолетом поймала третьего участника в нашем безмолвном общении. Секретарь задумчиво рассматривала меня, с прищуром оценивала, насколько я ценна как конкурент, поджала губы и тут же расслабилась, подумав, что с меня нечего брать. Она права. Чем я могу быть лучше ее? Ведь присмотревшись, она была очень молода. Возможно предположить, что работать начала сразу после выпуска и совсем недавно.
Но голос в моей голове интересовал куда больше. Как я могу его слышать?
Он повторился.
— Хочешь остаться?
Тут я кивнула, не покривив душой, не задаваясь лишними вопросами. Об этом все потом.
— Ты все слышишь. Я уверен, что хочешь спросить об этом! Но потом, когда исполнишь мое желание.
Впервые я вздрогнула. Впервые, кажется, пошевелилась с того момента, как когда в кабинет ректора на десятом этаже. От тона, которым было произнесено, от голоса в подсознании, куда не могла добраться даже я сама.
На меня тут же обратили внимание. Подняв в вопросе брови, тана Дикка процедила:
— Хочешь опровергнуть мои слова?
Понятия не имею о чем сейчас идёт речь, ведь я отключилась где-то в начале, но я активно мотаю головой. В любом случае сейчас мне лучше не спорить
— Неужели ты согласна? Значит хотела всего-то прогуляться вверх по этажам? Тебе понравилось в прошлый раз? Ведь на моей лекции ты была куда более эмоциональна и смела. Где эта смелость теперь?
— Хватит, Эва, — прервал ее ректор.
О, на голову будто камень упал. Прямо булыжник. Тяжёлый бас вкупе с положением тана буквально вжал мою голову в плечи.
Захотелось даже прикрыться рукой…
— Что вы скажете в своё оправдание, Райд? — обратился ректор ко мне.
В кабинете вмиг наступила тишина. В ней слышался скрежет чьих-то зубов, кажется Эвы, тяжёлое дыхание декана общего факультета, которого я видела только на фотографии в холле, даже чмоканье друг о друга помады на губах секретаря. А в конце ее разбавил как обычно по свойски Итан.
— Она использовала огонь по моему совету. Бассейн хорошо и главное быстро прочистился благодаря огню. Райд хоть и невежа, но не глупая.
— По твоему совету? — ректор кажется не был доволен таким поворотом.
— Да, — ответил тот просто, пожав для дела плечами. Мол, обычное дело, что здесь такого. — Это главный лозунг вице-президента, помогать друг другу. Кто как не я должен подавать пример?
— Но она груба и неподобающе выражается, — возмутилась Эва. Она, кажется, всерьез взялась за мое отчисление.
Ох, о чем это я. Я конечно знала, чем закончится собрание, и не сомневалась кто ее зачинщик и провокатор.
Меня беспокоил голос в голове, чей хозяин даже не потрудился губы раскрыть. Меня беспокоила его помощь. И больше всего страшила его оплата.
Хоть я и не согласилась, думаю с меня потребуют и остальное. С процентами. С большими процентами.
И как же я ненавидела себя, что молчала, терзалась внутри, но молчала.
На кону жизнь двоих девочек, и кто если не я, подумает о них.
Пусть Итан Ласкис попросит все, что угодно, все, что вздумается и что пожелает. Хоть своё дыхание. Я дам! Ради родных.
Ради мамы, которой я обещала, что защищу маленьких. Ради, отца, который был роднее и добрее всех, ныне живущих.
И я мысленно проговорила, «Что ты хочешь, Ласкис?»
Удивительно, но вопрос попал в цель. Мне удалось провернуть тоже самое, что донимало нервы минутой ранее. Итан дернулся, перевёл на меня взгляд и ухмыльнулся. Теперь правда с нотками безумства. Глаза тут же запылали ярче.
— Я высказался, — заговорил он, встав в полный рост и немного поклонился. Скорее шутливо, как дань старшему, кем являлся ректор. — С вашего позволения…
Я было раскрыла рот, чтобы удивиться. В принципе это я и сделала. Причем удивилась сильно. А как же те вопросы?
— Райд, — отвллекли меня. Кажется, с уходом Ласкиса младшего вопрос решился вдвое быстрее. — До конца учебного семестра отработка в лаборатории номер десять. Третьего промаха и оплошности с вашей стороны мы простим. Есть много желающих на ваше место и мы его вмиг найдем. Вы нас поняли?
Я ошарашенно кивнула. Конечно. Никакого промаха. Больше никогда! Воздухом подавлюсь, но рта не раскрою.
— Все свободны!
И вновь моя судьба сказала остаться в Академии. Вновь моя дорога исправилась и вела меня по намеченному плану. Поступить, сидеть тихо, закрыть эмоции на замок, не выделяться и так же закончить.
Я вышла вслед за секретарем, имени которой я ни разу не слышала. Почему? Ее словно не было там. Так, кто-то рядом шевелил воздух и наливал воды. И никого другого. А все потому, что она “пустая”. Это я поняла по ее обычным зрачкам без примеси на огненное кольцо. И заметила после того, как задалась вопросом.
Она присела за свой стол и выписала на специальной бумаге все условия моего наказания, подписала и вручила в руки, поджав губы. Ей что-то не нравилось, и оно грызло ее, но ничего поделать не могла. Я не знала, чем заслужила такое внимание с ее стороны, когда мы с ней во многом были похожи. Обе “пустые”, как говорят таны, мы пыль под ногами и существуем только для обслуживания богов.
Хотя, мне было это не столь интересным, чтоб вникнуть.
Остальные после меня расходиться не торопились.
