Лучшие годы старых солдат отданы далеким и чужим битвам. Спины согнуло время, а сила ушла из их рук. И когда к родной деревне, где в тишине и спокойствии, они доживали свой век, подошли грозные завоеватели, настало время вспомнить о Даре, коим Император наградил их за долгую верную службу.
Дар Императора (рассказ)
Шумит за стенами лес, не коптит еще новая свеча. Я уже стар, и немного мне осталось увидеть зим, до того как ступлю я в свет иной. Приветствую тебя, читатель. Вряд ли тебе знакомо мое имя. Прозывают меня Зофаном из рода Хараджигов. Внемли же повествованию о событиях, которые, быть может, ты сочтешь небылицею.
Много лет я прожил на этом свете, и по праву уже долгие годы жители нашей деревни, избирая меня старостой, отдают дань моей мудрости. К сожалению моему, не многие мои сородичи обременены умением письма. Потому, на старости лет, позволил я себе, перенести сей рассказ на пергамент.
С давних времен известно нам, что землями нашими правит Император. Славна столица Его, сильны Его рати, а сам лик Его подобен богам. Нечасто имперские легаты посещают наш мир. Старые развалины Врат лишь раз в несколько столетий рождают в своих руинах огонь, из которого невредимыми выходят посланники далеких иных миров. И пусть мы редко имеем счастие лицезреть людей Его, бережно храним мы знание о том, кто Господин наш. И всегда отдаем долг верности нашему Владетелю.
Страна наша невелика, и вся покрыта она холмистыми дубравами и сосновыми борами. А зовемся мы народом саронг. Всего-то и есть нас - несколько деревень. Живем охотой, да промыслом зверя, коего в лесах наших видимо-невидимо. Прадеды сказывали, что в давние времена, не только мы, но и все соседи наши, что обитают в лесных чащах от северных вечных снегов, до южных жарких равнин, жили под Дланью Императора. Но забыли они своего благодетеля. Лишь мы помним, кому предки наши давали клятвы, и кто оберегал в давние времена наш покой. Тяжела наша жизнь, сурова земля и свирепы соседи, и тяжко нам бывает, когда они тревожат нас набегами или оскудевает лес. Но верны мы присяге, что давали отцы наши и деды наши. И по зову Богоравного, на борьбу с врагами человека, уходят наши сыновья в иные миры. Бесчисленны их подвиги и бессчетны их испытания.
Давным-давно, когда я был молод, и видел еще не более двадцати зим, заполыхали Врата холодным пламенем, и явился оттуда воин невиданной силы и красоты. Напомнил нам о Присяге Верности, что хранили мы от века в век. Три десятка молодых безусых юнцов ушло с ним в неведомые края и лишь шестеро их вернулось домой. Вернулись тогда, когда слезы их матерей давно обратились в прах, вернулись спустя пятьдесят зим.
Холодное пламя цвета раскаленной стали возникло из ниоткуда. Оно рождалось в, высившихся среди высоких дубов, каменных клыках, казалось, пробивших непокорную земную твердь изнутри. Переплеталось и сливалось в бурные реки огня вливающих свою яростную силу в огромный, нестерпимо сияющий шар. На миг в лесу стало светло, будто днем. Мгновение, и свет исчез, будто его и не было вовсе. Лес укрыли мягкие лучи заходящего солнца.
Средь причудливо раскинувшихся развалин стояло шестеро мужчин. Года согнули их широченные спины, а бороды убелила благородная седина. Иссеченные шрамами лица пересекали глубокие морщины. Под тяжелыми бардовыми плащами едва заметно поблескивали доспехи. За спинами были повязаны ножны многочисленного оружия. Старики стояли, тяжело опираясь на копья с прислоненными к ним объемистыми тюками.
- Братие, я совсем не помню нашего мира, - прогрохотал самый высокий из них. Когда то его голос посылал в атаку воинов и разил врагов страхом, и даже в преклонные лета в нем чувствовалась сила и твердость. - Брит, ты хоть помнишь в какой стороне деревня?
- Думаю, местные сейчас сами нас найдут, Арн. Такое зарево не заметил бы только слепой, - стоящий рядом с ним крепыш мягко усмехнулся. - Ты помнишь, как мы рванули сюда, когда сквозь Врата прошел Капитан?
Его товарищи негромко рассмеялись.
- Да и стоит ли наша деревенька еще? Столько лет уж прошло...
Веселость старых воинов быстро стихла. Один из них, с вислыми длинными усами и почти лысой, увенчанной лишь венчиком белесых волос, головой, ловко подхватил мешок копьем; с кряхтеньем закинул его на плечо и, оглядев собратьев, мотнул головой в сторону заходящего солнца.
- Помойму туда, братие...
- Веди, Глер, недаром лишь тебя из всех нас взяли в разведчики... - хмыкнул вожак.
Воины шли молча. И с каждым шагом груз прожитых на чужбине лет, отступал, обнажая тех самых юнцов, мечтающих о славе и подвигах, что ушли когда-то в неведанные края за Имперским Легатом.
Шли тихо. Ни шумное дыхание, ни бряцанье доспехов, поблескивающих под развевающимися бардовыми плащами, не выдавало опытных воинов. За эти великолепные с темноватым отливом доспехи во многих мирах отвесили бы немало звонких монет. И не только потому, что создавший их мастер был искуснейшим знатоком своего дела, но и потому, что носившие их служили самому Императору.
Трудно было сказать, что творилось у них в душе. Полвека назад покинули они родной дом. Дом, что и стерся уже почти из их памяти. Безусыми юнцами, полными страхов и надежд зашли они в холодное пламя Врат. И бесконечно уставшими, многое пережившими и повидавшими, ступили они на родную землю.
