– То-то и оно. А Екатерина, я же говорю, в такие встречи желает быть только женщиной. И в этом смысле у нее есть свои способы-секреты. Ты знаешь, наша матушка сейчас ублажает себя поручиком Васильчиковым. Так этого молодого человека сначала мне пришлось обучить всему.
– Чему – всему? – не понял Потемкин.
– Гриша, ты что дурачком прикидываешься? – откинув голову чуть в сторону, графиня еще раз взглянула в глаза Потемкину. – Мужскому делу, конечно.
– Сама Екатерина об этом знает? – не без любопытства решил уточнить Потемкин.
– А как же… Между нами нет никаких секретов… Но, понимаешь, поручик не может быть фаворитом. Он характером слишком мягок. Да и, если честно, умом не блещет. То ли дело ты… Катя на самом деле сильно тебя уважает. Только, сказала же, она женщина, хоть и имеет неограниченную власть, не смеет открыто проявлять личные чувства. Я вчера ей пояснила кое-что относительно тебя. Но надобно тебе и самому… Знаешь, я готова научить тебя, как вести с Катериной.
– Как это? – не совсем понял Потемкин.
– А вот так! – хитро воскликнула графиня и, даже не сняв перчатки, одной рукой обняла, другой повернула его лицо к себе и крепко-крепко поцеловала…
Графиня опомнилась через два часа.
– Бог мой, я же сейчас должна быть во дворце! – вспомнила она и спешно начала одеваться. Перед тем как уйти, остановилась в дверях, спросила как бы невзначай:
– А Медведь твой где?
– Какой медведь? – не понял Потемкин.
– Ну, этот… Фельдфебель Медведев. Он же обычно всегда при тебе.
– Вон ты о ком. Я его на время отправил в полк. Захотелось немного пожить одному, – махнул рукой Потемкин, открывая графине дверь.
Расстались они очень даже довольные друг другом.
Слова Прасковьи Брюс, конечно же, вдохновили Потемкина. Он решил пока повременить с отъездом на войну. Поменял он и мысль о том, что в царский дворец больше ни ногой и решил на следующий день попытаться еще раз встретиться с государыней. «Параша сегодня обязательно переговорит с нею обо мне, может, после этого Екатерина будет относиться ко мне несколько иначе», – мечтательно подумал камергер-генерал.
Потемкин прекрасно знал, что императрица приступает к работе с раннего утра, потом делает небольшой перерыв, и примчался во дворец еще до обеда. По пути подначивший себя на решительность, он никого не стал просить доложить Екатерине о своем прибытии, а прямиком вприпрыжку помчался на второй этаж, а там – к знакомому уже будуару. Дойдя почти до двери царских покоев, Потемкин неожиданно чуть нос к носу не столкнулся с Медведевым.
– Фельдфебель, ты как здесь оказался? – резко остановился Потемкин перед гренадером.
– Ваше Высокопревосходительство, я здесь на посту, – вытянувшись во фрунт, доложил Медведев.
– С утра? – спросил Потемкин. Если фельдфебель караулил здесь с утра, он мог знать, есть ли кто-нибудь у императрицы или она сейчас одна, что и хотел уточнить камергер.
– Я здесь со вчерашнего вечера, – сообщил Сентиер.
Ответ прямо-таки ошарашил Потемкина. Вона ка-ак!.. Он оглядел могучего гренадера с ног до головы, открыл рот, желая ему что-то сказать, но промолчал, резко повернулся и зашагал обратно. Ах, графиня! Ах, шельма этакая! Вот почему она приходила к нему вчера – искать мужчину-медведя. Не для себя… Может, и сама отведала мужскую силу фельдфебеля – черт поймет этих подруг. А фельдфебель… Потемкин сейчас был готов отправить его хоть к черту на кулички. Иначе… Иначе, пока Медведь рядом, Екатерина сможет затащить его в свой будуар в любое время. И что, из-за этого инородца Потемкин должен лишиться своей вожделенной мечты? Не-ет, этого ни в коем случае нельзя допустить.
К его везению или счастью, только Потемкин вышел из дворца, как к воротам подкатила запряженная четверкой карета. Из нее вышел Суворов. Был он в мундире генерал-майора. Почему и ездил теперь на четверке.
– О-о, Алексаша! Оказывается, тебя надо поздравить! – поздоровавшись, заметил Потемкин.
– С чем поздравлять-то. Я уже с генваря в генералах… – откликнулся Суворов.
Потемкин не мог считать Александра Васильевича своим близким другом, но уважал его вплоть до белой зависти. Когда волею судеб сам стал военным, он с дотошностью прочитал книгу полковника – теперь уже генерала – Суворова «Полковое учреждение». Уж очень ясно и четко, а главное, убедительно в ней говорилось, как обучать солдат и офицеров воинскому порядку и военному делу.
– Какая нелегкая тебя привела сюда? Как я слышал, ты же сейчас воюешь на польском театре, – поинтересовался Потемкин. – И как там идут дела?
– Дела идут нормально, конфедератов громим только так, – без всякого стеснения похвастался Суворов. Есть у него такая черта. Правда, по словам знающих его военных, он действительно воюет отменно, так что похвальба вполне обоснованная. Только генералы из командования все равно делают вид, что не замечают успехов Суворова. Тот сам не раз с нескрываемой обидой говорил про это. – Одна беда, Григорий Александрович: не хватает личного состава. Ведь вы всех заграбастали на крымскую войну.
– Это правда, – согласился Потемкин.
Вдруг ему в голову ударила мысль.
