– Точно! Он сказал, что «Велесова книга» – самый неинформативный источник! Ни тебе имен толком, ни событий! Все идут куда-то, идут! И боги какие-то, о которых мы и не слышали!
– Вот именно! – огненно прошептал Радов. – Этот Железняк – болван старый! Вот он кто!
– Ты на людей-то не ругайся, – осадил его редактор.
– Еще какой болван! Я вот одного батюшку знаю – замечательный батюшка! Календарь православный наизусть знает! Всех русских святых назубок! Кто, когда и что! А заговори с ним об истории, он и в лужу. Ему это неинтересно! Ему божественное подавай! Вот и автор «Велесовой книги» точно такой же! Он не Тацит, не Геродот, не Карамзин! Он не летописец! Он – жрец! Ему не важна политика! Это не его стихия! Германариха знает, и хорошо! Для него важны племенные вожди: Богумир, Слава, их дети, Орей и его сыновья! А еще более важны боги: большие и малые! Триглав, Матерь-Сва и целый сонм малых богов: Радогощ, Крышень, Житнич, Зернич, Овсенич, Просич, Студич, Ледич, Плодич и так далее! Ему интересен принцип мироздания его племени: Правь, Навь, Явь! Господи, да такого ни один поддельщик и не выдумает! В голову не придет! Я размышлял об этом! – Радов кивнул своим коллегам, которых собралось в кабинете уже немало. – Если бы я был жрецом девятого века, я бы написал именно такую книгу! И никакую иначе! И еще, иные злые языки обвиняли в подделке известного коллекционера девятнадцатого века Сулакадзева. Так неужто бы он такое придумал? А ведь он и латынь знал, и греческий! Или кто-то другой? Чтобы быть достоверным, тот же Сулакадзев обложился бы трудами историков всех времен и создал бы очень грамотный текст, к которому и не подкопаешься! В том-то все и дело, что «Велесову книгу» писал именно древний жрец!
– А почему тогда имена этих богов не встречаются в других исторических документах? – спросил редактор. – Что за ноу-хау такое?
И он тоже победоносно поглядел на своих сотрудников.
– Вы «Дискобола» Мирона скульптуру знаете? – вдруг хитро спросил Радов.
– Эту скульптуру знает каждый образованный человек, – с упреком, но и с превосходством заметил редактор.
– Все правильно. А из чего он сделан? Дискобол?
– Из мрамора, из чего же еще!
– Верно! Тут недавно водолазы в Средиземном море плавали и руку увидели – торчит себе над песком. Страшно стало. Подплыли ближе. В ракушках рука. Потерли, а это бронза. А под песком прекрасная статуя в полтора человеческих роста. Затонула триера две тысячи лет назад, от триеры и памяти не осталось, а вот бронзовая статуя – как будто вчера отлили!
– Ты это к чему, Радов? – поинтересовался редактор.
– А к тому, что мы знакомы с греческой скульптурой по римским мраморным копиям. «Дискобол» Мирона – это римская копия. Греки свои скульптуры, как правило, отливали из бронзы. И когда варвары разграбили Рим, то все бронзовые статуи они переплавили на оружие. Греческих скульптур на поверхности земли не сохранилось в природе! Только в море! А ведь когда-то вся Греция ими полнилась!
Под взглядами коллег редактор Холодков нервно почесал щеку.
– И еще, – продолжал корреспондент Радов, – в восьмом и девятом веке в Византии на престоле сидели басилевсы-иконоборцы. Все, что было создано в иконописи в предыдущее века, они уничтожили. Погибли не только тысячи, да что там – сотни тысяч икон! – погибли и книги, и росписи на стенах храмов. Кто не хотел уничтожать иконы, тех пытали и убивали. Так вот, исторический факт, есть сохранившиеся росписи… Священники на свой страх и риск залепляли стены глиной, а потом закрашивали их…
– Я что-то не понял, а при чем тут твои боги?
– А притом что все языческое церковью уничтожалось беспощадно. Все, что встречалось на пути. Веками! И с этим приходится смириться. Если бы Анна Ярославна, – он указал на портрет княжны на стене, и редактор оживленно кивнул: мол, вспомнил! – если бы она не увезла дощечки Ягилы Гана с собой в Париж, где французам до них не было никакого дела, на Руси их бы сожгли. Потому что всеми библиотеками заведовали священники и монахи, как самые образованные. У них, дощек, как их называл Миролюбов, не было бы шансов! Я думаю, до нас дошла капля из моря того, что когда-то было на этой земле. Я о величайшем культурном слое дорюриковского периода! А наши академики копать глубже и не будут! Тогда им придется историю своей страны переписывать! Наоборот, что найдут крамольного, обратно в землю закопают! Это ведь они учебники писали! Кто ж сам себя дураком назовет? Вот так вот, Семен Семеныч, – поклонился редактору Аркадий Радов.
Молодому корреспонденту зааплодировали.
– Я тебе пока не Семен Семеныч, – строго заметил редактор. – Молод еще. А Семен Семенович! Без году неделя!
– Пардон, Семен Семенович, – картинно поклонился Радов.
– То-то же, – бросил Холодков и двинулся к дверям. Но на пороге остановился. – Ты слишком умный для нашей редакции, – погрозил он Радову пальцем. – Понял? А статья готова? Про «Велесову книгу»?
– К следующему номеру будет готова.
Почесав нос, Холодков отрицательно покачал головой:
