– Наши леса полны дичи, – продолжал француз. – С охоты без кабанов и оленей не возвращаемся!
– Это еще что! – кивала Анна. – У нас в киевских лесах заходят охотники в лес, натягивают луки и бьют во все стороны.
– Вслепую? – спрашивал король и переглядывался с вельможами.
– Именно! – отвечала Анна.
– И что же?
– А потом идут и собирают: медведей да лис, кабанов да оленей. А зайцы и куропатки сами в охотничьи сумки прыгают – только открывай пошире!
Ее попросили рассказать о киевском дворе, и она вознесла до небес свой родной город. Слушая Анну, епископ Роже согласно кивал: все было так! И Святая София в центре Киева стояла, как сердце всего государства, и купола всех церквей золотом отражали солнечные потоки! И войско у князя преогромное, и корабли по тому широкому Днепру сотнями плавают! А земля киевского князя от Балтии до Черного моря. А пока она говорила, франкские рыцари глазами поедали ее подруг и служанок: они ведь тоже были чистые, холеные, как их госпожа! А те, в сарафанах, краснели, смеялись, тоже стреляли глазами во все стороны. И Марфа, подруга Анны, первая! Тут, вдали от дома, да с этими голодными и жадными до всего прекрасного и чувственного рыцарями их ждал любовный пир! Хотели они того или не хотели. Но они хотели.
Потом затрубили герольды, призывая оставить жареных свиней, пироги и бочки с вином и проследовать в собор.
Анна подходила к королевскому собору Реймса с легкой боязнью. Это был чужой храм! Ноги в него не несли. Ах, если бы не папенька! Если бы не Русь-матушка! Не пресловутые династические связи! Но она была сильной и вошла в чужой собор гордо подняв голову.
И вот наступил час венчания. Над головами брачующихся вельможи держали короны. Вот, еще мгновение, и судьба решится! Княжне поднесли Евангелие, она взглянула на него, и точно ледяной волной обдало ее. Нет, не ее это книга! «Чужая она, чужая!» – все кричало в юной княжне.
– Я не буду с этим Евангелием венчаться, – вдруг сказала она. – Не буду, и все!
Король побледнел, священник еще более, епископ Роже схватился за сердце…
– Как же так, ваше высочество? – спросил стоявший рядом Готье Савьер.
– Все венчаются с этим, – пролепетал священник.
– А я не все! Я княжна киевская, я православная! (После этих слов и Марфа пошатнулась, но один из рыцарей короля крепко поймал ее в объятия.) Принесите мне мое Евангелие! – громко сказала она. – Греческое!
Король, когда понял, в чем дело, вздохнул с облегчением. Дело было только в Писании! Да пусть эта русская дева хоть что попросит! Хоть поваренную книгу! Только бы не передумала! Лицо Анны было непроницаемым. Как скала стояла у алтаря! Русские витязи в чужом соборе полностью поддерживали свою госпожу. Король Франции живо кивнул, что означало: выполнить ее волю! Епископ Роже тоже был согласен на любую причуду княжны. Хочет греческое писание, да ради Бога!
Анна позвала слугу, доверенного юношу.
– Ты знаешь, в каком сундуке оно лежит! Скажи нашим, я велела! – Анна властно указала пальцем в толпу. – Дорогу ему дайте!
Перед юнцом расступились сотни матерых придворных, и молодой расторопный слуга бросился по узкому коридору. Только бы не упасть, не растянуться!
Дышать в соборе боялись, пока слуги не было. Шепот все нарастал. На лбу короля вспухла капля пота и пошла вниз. Епископ Роже походил на готовую лопнуть струну. Юная Анна крепостью стояла перед ними.
И вот уже юный слуга бежал обратно между сотен подозрительно глядящих на него придворных. Что за диковина у него к руках? И блестит! Юнец летел с огромной книгой в руках: дорогой, в золотом окладе! С низким поклоном он передал княжне бесценный фолиант.
Она приняла у него книгу и высоко подняла ее над головой:
– Моему отцу, киевскому князю, это Евангелие сам император Византии Константин Мономах подарил! И отец завещал мне венчаться только с ним! И я выполню его волю!
Придумала она это для пущей убедительности или нет, кто ее знает. Но сей поступок говорил только о том, что Анна была девушкой отчаянно смелой, принципиальной и никому бы не позволила управлять собой. Одним словом, она была истинной королевой!
И спустя считанные минуты она этой королевой стала, когда поставила на брачном документе подпись: «Анна Регина», что по-латински означало «Королева Анна». А вот сорокадвухлетний король на том же историческом и судьбоносном документе поставил вместо подписи крестик.
– А как же ваше имя, мой друг? – недоуменно спросила Анна. – Генрих?..
Сказать, что король засмущался, вряд ли было возможно. У короля были в окружении люди, которые владели этой хитрой штукой грамотой, но этого было достаточно.
– Хватит и крестика, – благосклонно кивнул епископ Роже. – Ведь это рука короля Франции!
Только тут Анна поняла, что вышла замуж не просто за старика, а за неграмотного старика.
– Бог мой, – прошептала она на ухо Марфе. – Они же дикари!..
– Но какие красавцы! – тоже шепотком откликнулась та.
Впрочем, назад уже дороги не было. Анне оставалось только горестно вздохнуть и начинать царствовать. Или королевствовать, что одно и то же.
