И обе горько заплакали…
Пришло время Анне родить второго ребеночка. Это был мальчик Роберт. Еще один парень! И родился он в 1054 году, когда его отец вновь потерпел поражение, теперь при Мортемере, от проклятого Вильгельма Нормандского. Но разве это была беда? Нет, конечно, нет! Настоящее счастье было дома. А во́йны – без них и жизни нет!
Как же Анне хотелась похвастаться дома, на Руси, тем, какая она плодовитая! Два наследника за три года! Уже после первого малыша она послала гонцов на Русь. Пусть отец узнает, что и через нее он стал дедушкой! А теперь послала вторых гонцов: радуйся, батюшка, не подвела!
И вот, спустя время эти гонцы вернулись. И старший из витязей тотчас же полетел к своей великой княжне и королеве. Он вошел в покои к Анне и опустился на колени.
– Что случилось? – спросила она, и голос ее дрогнул.
– Батюшка ваш, великий князь киевский, наш Ярослав Владимирович…
Анна стремительно закрыла лицо руками.
– Господи, Господи, – прошептала она.
Вначале мать, Ингигерда, потом старший брат Владимир, теперь отец…
Ярослав Мудрый умер 20 февраля 1054 года в Вышгороде, в праздник Торжества православия. Он княжил долгих тридцать семь лет!
– Кто рядом с ним был? – тихонько спросила Анна.
– Всеволод, государыня, брат ваш…
– Это хорошо, очень хорошо… Одна я хочу побыть, – сказала она, – ступай же…
Посланник поклонился и вышел. И только тут Анну стали душить рыдания…
– Батюшка, батюшка, – с горечью и отчаянием шептала она, затем опустилась на пол и, спрятав лицо в рукавах, долго плакала…
А ведь не было на Руси более великого правителя, чем Ярослав! Самый близкий, самый родной ей человек! Не было его больше… И ехать на Русь теперь не имело смысла…
Не знала Анна другого, что смерть ее отца повлечет величайшую трагедию для русского народа. И всему виной будет завещание Ярослава Мудрого. Оно раз и навсегда изменит всю геополитику на континенте и подпишет смертный приговор многим поколениям русских людей. Ярослав княжил на Руси как император в Византии на великих ее землях. Единовластно! Он помнил, что бывает, когда кто-то из братьев чересчур высоко поднимает голову! Сам был в той шкуре! И потому его сыновья кланялись отцу и не смели слова поперек сказать. Такой бы ему и оставить принцип правления в Киевской Руси. Единоначалие! Чтобы вся земля под одним человеком оставалась! Под старшим! А другие? Что ж другие! Пусть довольствуются малым! Коли сам Господь распорядился им на свет позже старшего явиться! Так пусть уймут гордыню и спесь и служат старшему брату и его семье!.. Но не хватило духу великому человеку ущемить своих родных детей. И потому, предчувствуя кончину, Ярослав поделил свою империю между сыновьями. Конечно, он на смертном одре сказал знаменитые слова: «Имейте любовь между собой, и Бог будет с вами! Если же в ненависти станете жить, в распрях и ссорах, то погибнете сами и погубите землю отцов своих и дедов своих, которые добыли ее трудом своим великим».
Старшему Изяславу достался Киев. Формально его братья и двоюродные племянники должны были слушаться великого князя, но куда там! Все будет решать сила оружия. Новгород, северный город, памятуя о давней воле, и жить хотел отдельно. Полоцк ненавидел Киев за страдания Рогнеды, силком взятой Владимиром, за убийство ее отца, законного князя, и несчастных его сыновей. Чернигов, не уступавший Киеву в силе, хотел жить отдельно, Переяславское княжество не желало никому кланяться, а также Смоленское и Владимиро-Волынское. И уже скоро центробежная сила начнет разрывать русскую землю, и кровные родственники станут резать друг друга почем зря. Карманные митрополиты станут потакать им, и будут сшибаться лбами русские рати, ослабляя с каждым десятилетием Русь. И когда полтора века спустя на эту землю придут монголы, они встретят враждующих, дерущихся не на жизнь, а на смерть русских князей, чей авторитет давно упал даже в родном краю, потому что в основной своей массе эти князья превратятся в разбойников и грабителей соседних земель. Повезет азиатам: такого неприятеля можно будет брать голыми руками![22]
Но никакая из этих бед не коснется Анны Ярославны. Она попала в притяжение другого мира, романского, со своими войнами, бедами и своими страстями.
Так вот о страстях…
В те самые дни, когда кровь франков и нормандцев, бургундцев, анжуйцев и аквитанцев лилась рекой, во дворец на острове Сите, обновленный и благоустроенный стараниями киевской княжны, явился владетель больших земель, рыцарь Рауль де Валуа. Он знал, что короля во дворце нет. Недавно под его стягами он воевал при Мортемере и потерпел поражение. В эти месяцы осад и штурмов, сражений и отступлений смерть несколько раз приближалась к нему. Именно это и подтолкнуло его открыться! Он знал, что и сейчас Генрих воюет днями и ночами со своими противниками. И Бог бы с ним! Он сказала королю, что едет собирать подкрепление, и его отпустили на пару недель. Хитрость? О да! Рауль всегда недолюбливал Генриха. И эта антипатия была взаимной. К черту короля! Сегодня – он тут!
