Ева сглотнула, не зная, что ответить. Правда заключалась в том, что помочь она не могла никак. Ей просто мимолетно захотелось как-то облегчить явные страдания этого существа, но она не знала ничего ни об этом мире, ни о его обитателях.
– За что тебя изгнали? – спросил Валера, садясь по-турецки рядом с ними.
– Я украл у Кощея яйцо жар-птицы, – едва слышно сказал Блуд и принялся озираться по сторонам, будто опасаясь, что их могут подслушать. Впрочем, небезосновательно: трава здесь была выше Блуда и притаиться в ней мог кто угодно.
– Зачем? – удивленно спросила Лика.
– Плату мне за то предложили высокую, – Блуд смотрел прямо перед собой невидящим взглядом. – Я молодой был. О том, что дальше будет, не думал.
На некоторое время повисла тишина, а потом Блуд, будто очнувшись, повернулся к Лике:
– Что за сила в твоих руках, человечек?
Лика разом поникла и, обхватив колени здоровой рукой, устроила на них подбородок.
– Я не знаю. Это от бабушки. Я вижу прошлое волшебных предметов… И не только предметов, как оказалось.
– А ты только видишь или можешь то прошлое менять? – в голосе Блуда прозвучала такая надежда, что Еве снова стало его очень жалко.
– Прошлое не может изменить никто, – сказал Валера. – Но ошибки ведь можно искупить. Во всех сказках об этом говорится.
– Я не знаю, как искупить то, что совершил, человечек. Яйцо из гнезда жар-птицы в замке Кощеевом не мог забрать никто. Уж сколько богатырей там свои головы сложили, сколько диковинных тварей туда подсылали. Только дойти до гнезда мог лишь тот, кого дорога не в ту сторону не уведет да ловушками не обманет. А кто может любой путь найти, как не Блуд? Из моего рода никто не согласился, как я после узнал. Ну а я на посулы соблазнился. Хозяйка убеждать умела. Вот мы с ее сыном и уговорились, что я ему яйцо из замка вынесу, а он меня на ту сторону проведет. Мне отчего-то тот мир краше нашего казался. Не хотел я жить, как мои родичи. Думал, мир посмотрю, свои порядки там заведу. Я же там один такой буду.
– «На ту сторону» – это вон туда? – Валера указал на гору, из которой они вышли. Гора – вот чудеса! – стояла на месте.
Блуд кивнул.
– А дальше что было? – Лика зыркнула на Валеру, чтобы тот не смел перебивать.
– А дальше я попался. Жар-птица-то не спит никогда. Я об этом знал и выбрал время, когда она к водопаду у Белой скалы на зорьке летает. Вот она улетела, я яйцо из гнезда забрал да сюда поспешил. Только жар-птица беду почуяла. А ее с пути не собьешь, не заблудишь. Хозяйка сама из горы вышла меня да сына своего с яйцом встретить. Только жар-птица сына ее в камень оборотила. Хозяйка испугалась, в горе спряталась. Жар-птица за ней в гору метнулась. Верно, думала, что яйцо уже у нее. Проход за ними и закрылся. А я так с яйцом и остался. Как жар-птица в горе сгинула, так яйцо погасло. Раньше-то у него скорлупа светилась. Видно, потому Кощей его не учуял. Я у родичей схоронился. Только их не обманешь. О том, что у меня яйцо жар-птицыно, они не прознали, но за то, что я себя выше прочих возомнил да сбежать попытался, род меня проклял. Вся моя жизнь теперь – это служба Яге да уход во тьму. И тьма эта с каждым годом все ближе и ближе. Скоро меня совсем не станет, а потом тот, кто будет вместо меня, обратится дорожной пылью.
– А где теперь яйцо? – шепотом спросила Ева, и Блуд с досадой на нее посмотрел. Черты его лица вновь замигали быстро-быстро.
С кряхтением он достал из-за пазухи тканевый сверток и показал овальный камень с одним заостренным концом.
– Так его нужно просто вернуть Кощею, – сказала Ева.
– Что ты? – Блуд испуганно замотал головой и поспешно спрятал яйцо обратно за пазуху. – Так у меня хоть плохонькая, да жизнь. А что Кощей со мной сотворит, коль правду узнает, даже думать не хочу. Коли бы жар-птица не сгинула, я бы яйцо ей отдал.
– И тогда родовое проклятие спадет? – уточнила Ева.
Блуд медленно кивнул, и черты его лица на миг застыли. Перед Евой стоял очень молодой и очень печальный маленький человечек с черными-черными глазами.
– Жар-птица там не сгинула, – подал голос Валера, и Блуд встрепенулся. Его черты вновь начали меняться.
– Почем знаешь?
– Мы ее видели, – сказала Лика.
Ева, согласно кивнув, добавила:
– Она спит.
– Как это спит? – забеспокоился Блуд. – Жар-птица никогда не спит. Вы не про нее, видно, сказываете.
– Ну, может, их, конечно, несколько, – неуверенно пожал плечами Валера.
– Жар-птиц? Да она одна в целом свете, человечишко, – рассердился Блуд.
– Давайте мы поможем вам вернуть яйцо жар-птице? – предложила Ева, и Лика на нее вытаращилась, а потом покрутила пальцем у виска.
– А как вы откроете путь? – прищурился Блуд.
– Мы найдем способ, – твердо сказала Ева, понятия не имея, откуда в ней проснулась такая уверенность. – Только нам сначала нужно найти нашего друга. Вы нам поможете?
