– Вы только без нас никуда не ходите, ладно? – наконец сказал он и взялся за ручку двери, а потом неожиданно улыбнулся: – Не думал, что девчонки могут быть такими боевыми и классными.
– Это ты еще не все видел, – в своей манере огрызнулась Лика и, улыбнувшись, добавила: – Хороших снов тебе.
Комната, как и предполагала Ева, оказалась огромной. Солнечный свет едва проникал сюда сквозь щель между тяжелыми шторами. Справа у стены стояла гигантская кровать с золотистым балдахином. Слева располагалось зеркало в полный рост. Еще здесь был большой гардероб, комод, а у окна виднелся кофейный столик с парой кресел.
Лика дотронулась до всего, и снова с тем же результатом.
– Да здравствует мир без волшебства! – воскликнула Лика и широко улыбнулась. – Не знаю, что за баг и почему я вижу Валерку, но какой же это кайф наконец спокойно дотрагиваться до предметов.
Ее взгляд упал на лежавшую на кровати ночную рубашку.
– Интересно, пацанам такие же выдали? – прыснула Лика.
– Скорее всего, – улыбнулась Ева, представив мальчишек в этом одеянии.
В комоде оказалась целая стопка ночнушек. Умывшись и переодевшись, они забрались в кровать, на которой, помимо целого вороха подушек, оказалось аж три одеяла разной толщины. Спихнув одно из одеял в ноги и поделив между собой оставшиеся два, они наконец устроились на пуховой перине.
– Тут спать впятером можно, – сонно пробормотала Лика. – Я бы одна в такой комнате жить не хотела.
– Наверное, если так жить с детства, то нормально.
Ева вспомнила их двушку. Пока Илья жил дома, им приходилось делить одну комнату. А вот Никита с самого детства жил вот так: в замке, в котором потеряться можно.
– Лик, а ты вправду рада, что избавилась от своего дара? – спросила Ева, глядя в потолок.
Ее это действительно волновало. Лика некоторое время молчала, и Ева успела было решить, что та уснула.
– Знаешь… Я правда его ненавижу, – наконец тихо сказала Лика. – Этот дар есть у моей бабушки, а у мамы нет. Знала бы ты, как бабуля радовалась, когда оказалось, что я его унаследовала. Она мне, мелкой, кудель какую-то волшебную в руки сунула – я как давай орать как резаная. Еще не говорила, объяснить не могла. Не помню, что я там увидела, но помню, что испугалась сильно. Когда у нас волшебства вокруг стало поменьше, мне полегчало. Но в школе все равно иногда проводили семинары по волшебству, опыты всякие показывали. Ну, как у всех, знаешь? Сапоги-скороходы, шапка-невидимка. Они вроде и не совсем волшебные по сравнению с настоящими, но мне хватало. Дотронешься – а там все, кто их когда-то держал. Как в калейдоскопе. А на первом плане всегда что-то страшное. Что-то, что испугало державшего артефакт. Это сложно объяснить.
– Всегда только плохое? – участливо спросила Ева.
– Иногда бывало что-то счастливое. Я думаю, что могу улавливать самую сильную эмоцию. Просто как-то выходит, что самая сильная эмоция – это страх. Может, это не всегда так? Я не знаю.
– Может, как-то научиться с этим работать? Чтобы видеть, только когда хочешь, или же уметь вытаскивать не страх, а… радость, счастье.
– Ев, я не ты и не Валерка. Я действительно ненавижу волшебство. Вот ты здесь вся светишься, как будто тебя чудеса за каждым углом поджидают. Даже когда за тем углом какая-нибудь гадость типа анчутки или этой их полузмеи, – Лику передернуло. – А у меня сердце от страха замирает при мысли, что здесь все предметы волшебные. Поэтому сейчас у меня как будто камень с души свалился. Я снова нормальная. Понимаешь? Я могу расслабиться наконец.
– Ага, – сказала Ева, потому что не знала, что еще сказать.
Она боялась даже представить, что было бы, если бы она лишилась своего дара, какой бы он у нее ни был. Да, пусть она не наколдовывает предметы, а вызывает откуда-то уже существующие, но это же все равно волшебство! А еще на нее почти не действует морок и ей даже будто дышится легче в волшебном мире. И Ева ни за что не согласилась бы лишиться этого. Это как перестать быть собой. С этими мыслями она провалилась в сон.
Ева проснулась оттого, что по-настоящему выспалась. И тут же испугалась, что каким-то образом очутилась на улице, потому что над головой простиралось звездное небо. Однако она совершенно определенно лежала под теплым одеялом на мягкой постели. Оглядевшись, Ева поняла, что они все в той же комнате, просто на высоком потолке мерцали звезды, складываясь в незнакомые созвездия. Ева поискала Большую Медведицу, но у нее ничего не вышло. Тогда она попыталась осторожно выбраться из-под одеяла, чтобы не разбудить Лику, но стоило ей пошевелиться, как Лика села на постели.
– Слушай, я так хорошо спала. Безо всяких сновидений, – задумчиво произнесла она, откинув волосы с лица. – Обычно мне ерунда всякая снится.
Стоило Лике это сказать, как Ева поняла, почему она сама так хорошо выспалась. Ей тоже ничего не снилось: ни человек в черном плаще, ни полеты на ковре-самолете, ни одноклассники с их тупыми выходками, ни чудовище из подземного хода.
Оказалось, их одежду забрали, оставив у кровати лишь обувь.
