– Вы вообще офонарели, так о нас думать? – раздался позади возмущенный голос Жарова, и Ева не успела ничего сообразить, как оказалась почти висящей на Женькиной шее. Кажется, она даже взвизгнула от радости, что они живы, что они не ушли.
– Вы где были? – спросил радостный Валерка.
– Да под шапкой. Непонятно? – Лика выглядела одновременно счастливой и расстроенной.
– Вы все слышали? – посерьезнев, спросил Валера.
– Угу. Капец он странный. Я вообще не понимаю, что он творит, – преувеличенно бодрым тоном сказал Женька, неловко коснувшись Евиного плеча, и та поспешно выпустила его из объятий.
– Зря радуетесь, глупые человечки, – раздался рядом с ними голос Блуда. – Сын Кощея не дурак, что бы вы себе ни думали. Он дождется нас у горы.
– А есть другой путь? – спросил Валера, оглядывая каменный мешок, в котором они сгрудились.
– Из подземелья – да, а из нашего мира – нет. Идемте, – Блуд двинулся по коридору с видом смертельно уставшего человека.
Еву кольнула совесть: они втянули его в авантюру, которая его вообще не касалась. Кажется, не только она думала об этом, потому что все шли за Блудом в понуром молчании.
Путь давался непросто. Вода нанесла в подземелье песка, мелких веток и камушков. Сырая одежда липла к телу и, казалось, весила целую тонну, а от холода коченели мышцы. Но, странное дело, стоило взглянуть на сияние лунного света в кулоне, который несла Лика, как усталость и холод будто отступали. Истинное волшебство.
Вскоре они вышли к очередному люку в потолке, и все оглянулись на Еву. Та, зажмурившись, представила себе лестницу, которую наколдовывал Никита, и пожелала, чтобы она очутилась здесь. Было непривычно осознавать себя частью слаженно работающей команды, каждый член которой отвечал за что-то свое. Непривычно, но очень классно.
Пространство будто поплыло и дрогнуло, а следом за этим тяжелая деревянная лестница грохнулась на пол, зацепив не успевшего отскочить Валеру.
– Прости, у меня это плохо контролируется, – пробормотала Ева, но Валерка уже поднял лестницу и приставил ее к люку.
– Все круто! – улыбнулся он.
На улице оказалось неожиданно светло, и в первый момент им даже пришлось зажмуриться. Прохладный ветер налетел, заставив всю компанию задрожать от холода.
– Где мы? – стуча зубами, спросил Женька.
– За теми деревьями тропинка, ведущая к пещере, – указал дорогу Блуд.
А Ева воскликнула:
– Вы почти не мельтешите! Смотрите, – обратилась она к друзьям.
Однако никто, конечно же, не понял, о чем она. Зато Ева в изумлении уставилась на настоящие черты Блуда: юные, уставшие и немного испуганные.
– Я не понимаю, о чем ты, – огрызнулся Блуд, и его черты начали меняться, но гораздо медленнее. – Проклятие не могло пасть. Яйцо еще у меня.
Он достал из-за пазухи камень, некогда бывший яйцом жар-птицы, и внимательно на него посмотрел.
– Оно – самое дорогое, что у меня есть, – наконец сказал он. – Только оно может вернуть мне настоящего меня.
– Покажите мне его поближе, – неожиданно попросил Валера, и Блуд нехотя передал ему яйцо.
– В книге про жар-птицу было сказано, что она живет в замке Кощея и охраняет его самое дорогое сокровище, – зачем-то сказала Ева.
– Ну, в сокровищнице даже окон не было. Как там могла спокойно жить жар-птица? – задумчиво пробормотал Женька, разглядывая камень на Валериной ладони.
– Ребят, а вы понимаете, что это? – медленно произнес Валера. – Что для Кощея – самое дорогое сокровище? Что хранится в этом яйце?
– Да ладно? – выдохнул Женька, подаваясь вперед.
– Кажется, нам есть теперь чем торговаться с Никитой, – злорадно воскликнула Лика.
– Но ведь тогда я не смогу вернуть его жар-птице и не сниму проклятие, – негромко произнес Блуд, и с Ликиного лица исчезла победоносная улыбка.
– Мы что-нибудь придумаем, – решительно заявил Валерка и без колебаний отдал яйцо Блуду.
Тот спрятал его за пазуху, и черты его лица вновь замельтешили.
Конечно, Никита их ждал. Глупо было даже надеяться на обратное. Он больше не выглядел веселым и беззаботным, и от этого Еве стало немного грустно, а еще, пожалуй, страшно. Было ясно, что игры закончились.
Никита стоял, прислонившись спиной к большому валуну, который остался здесь с памятного им камнепада, и взгляд его темных глаз был очень серьезным.
– Хотите ли вы уйти? – медленно произнес он, и это прозвучало слишком церемонно для простого вопроса.
– Да, хотим, – ответил за всех Жаров.
– Пусть ответит каждый. Искренне. И, Ева, помни: никаких вопросов.
Ева торопливо кивнула и подумала об Илье, который ждет ее звонка, о маме, которая ненавидит волшебство, и о папе, который его так самозабвенно любит.
– Я хочу уйти, – сказала она.
– Я тоже хочу уйти, – эхом отозвался Валера.
Никита перевел взгляд на Лику. Пауза затягивалась.
– Знаешь, я хочу уйти, – вдруг сказала Лика. – Я хочу жить там, где мне говорят правду.
Никита зло рассмеялся и покачал головой.
– Правду… Вы наивные человечки, – произнес он.
И услышать от него это «человечки» было почему-то очень обидно.
– Оставляйте здесь шапку и можете уходить. Только сперва дайте клятву, что никому не скажете ни слова о том, что увидели в Тридевятом царстве.
