Данный материал является интеллектуальной собственностью
telegram-канала Гильдии Переводчиков
При его дублировании вы обязаны указать источник перевода
Переводчик – Антон Акимкин
ДАР НАДЕЖДЫ
ЭНДИ КЛАРК
Комиссар Калун Дреск мерял шагами камеру. У него отобрали шинель, фуражку и болт-пистолет. Несмотря на это он был уверен, что его выправка и жесткий взгляд достаточно объясняет кто он такой, и это станет понятно даже самому тупому солдату.
Но рядом никого не было. Все ушли для подготовки к обряду около часа назад. Их голоса звучали почти извиняюще, как будто они хотели оправдать свои действия и, возможно, даже получить его одобрение. В другой ситуации Дреск мог бы усмехнуться, но не теперь. Вместо этого он бросил взгляд на наручные часы.
До начала обряда оставались минуты.
Он снова принялся ходить по камере, пытаясь придумать способ, как изменить ситуацию, но все безрезультатно.
– Повелитель, прости моё поражение, — сказал он в тишине.
Но тишины не было. Её не было с тех самых пор, когда пришли демоны. Даже сейчас горячий ветер доносил до него их рев и вой, гогочущий смех вкупе со лживыми обещаниями. Комиссар подошел к окну, забранному решеткой, и посмотрел вниз. Его взгляд упал на бастионы внешних стен крепости, где наступающие войска демонов были подобны кошмарному приливу. Слышался грохот выстрелов. На осаждающих лился град огня. Взрывы в кипящей массе тварей отсвечивали на обитых медью осадных башнях и существах из металла и пламени.
– Бойцы на позициях, — произнёс он себе. — Мы еще держимся…
Но как долго?..
Дреск покачал головой. Он опустился на колени и, соединив руки на груди в знак аквилы, стал говорить со всей искренностью. Никто не услышит его исповеди, кроме Него на Терре.
Как всё должно было быть…
– Повелитель, прости меня. Я пытался их убедить, — начал Дреск. Он остановился, услышав громкий рёв за пределами крепости, но затем продолжил. Времени оставалось мало.
– Положение казалось безвыходным, — сказал он в пространство. — Бои шли на истощение и несли с собой чувство беспомощности и отчаяния. Тяжелее всего переносилась изоляция. После прихода тьмы многие испугались, что мы отрезаны, что пала сама Святая Терра. Я пристрелил нескольких за подобные высказывания, но они продолжали перешептываться. Затем… пришли они. Предвестники Хаоса....
Комиссар не мог заставить себя произнести это слово вслух даже сейчас.
Это не было недостатком силы или же решимости, не было страхом, что заставил застыть язык. Это было отвращением. Он не мог осквернить даже воздух, описывая нападавших.
– Они пришли, и война началась. Мы сражались достойно. Я молюсь, что ты, Повелитель, улыбался, глядя на нас и видя, как мы сражались.
Дреск ощутил прилив гордости, вспоминая несгибаемость человеческого духа, его непоколебимость перед лицом ужаса, сошедшего со страниц писаний. Он нахмурился, когда мысли вернулись к поражениям, потерям и медленному отступлению,которое случилось, несмотря на все их усилия.
– В итоге положение оказалось безвыходным, — медленно выдохнув, сказал комиссар.
Часы тикали.
Дреск почувствовал волнение. Казалось, воздух в комнате сгущался и наэлектризовался.
Должно быть, обряд уже начался. Для исповеди оставалось мало времени.
– Сражения продолжались и продолжались. Мы держались, но дела становились всё хуже. Говорили, что астропаты не могут связаться с Империумом и попросить помощи. Солдаты шептались о разбушевавшемся варпе. Ходили разговоры, что нас бросили на произвол судьбы. Кто-то стал в открытую заявлять, что мы все обречены, и эти пересуды невозможно было остановить. Потом пришли изменения, что распространялись среди наших рядов подобно чуме. Мутации и безумие… Мой болт-пистолет пел гимны повиновения почти также часто, как их пели наши жрецы. Но хуже всего были колдуны… Как так много их могло появиться среди нас в такое короткое время? Может это были… твари… за стенами? Это они так влияли на нас? Говоря по правде, изменения обычных мужчин и женщин происходили, словно бы на пустом месте. Неважно, что это колдовство помогало нам в боях — это была ересь. И я был вынужден разбираться с этим снова и снова.
Он услышал удар колокола. Тяжёлый звук, казавшийся деформированным и нереальным, прокатился по коридорам крепости. В ушах появился непрекращающийся звон и в камере как будто стало светлее.
Дреск нахмурился еще больше.
Что это?
Он закрыл глаза и стал говорить быстрее, так что слова стали наползать друг на друга и сливаться:
