Встретились все они в покинутом доме. Люди, которые прежде здесь жили, переезжая на новое жилье, оставили весь свой хлам – сломанные стулья, изношенные ботинки и рваную одежду, старые кастрюли и гору обыкновенного мусора. Словом, оставили всё ненужное. А на окне оставили большой цветочный горшок с прекрасным столетником. Столетник поначалу решил, что хозяева его забыли и вскоре за ним вернутся. Но никто за ним не вернулся, и он остался один-одинешенек в полуразрушенном домике, на щелястом подоконнике, под открытой форточкой. Никто не приходил. Столетник отчаялся ждать и понял, что его бросили.
Прежде он любил наблюдать за людьми, слушал их разговоры, иногда и ругань, теперь жилось ему скучновато, и единственным доступным занятием было чтение. Дело в том, что рядом с ним на подоконнике лежала открытая энциклопедия, тоже совершенно ненужная бывшим хозяевам. Из форточки, которая постоянно была открыта, падали на подоконник снежинки и капли дождя, а порой задувал ветер. Ветер иногда бывал таким сильным, что переворачивал страницы энциклопедии. Это случалось не так уж часто, но каждый раз столетник очень радовался, потому что к тому времени, когда ветер переворачивал очередную страницу, предыдущую он уже успевал выучить наизусть.
В общем, столетник Вася, с тех пор как остался один в покинутом доме, считал себя неудачником.
Еще одним неудачником был кот Михеев. Он был неудачником от самого рождения: ему не повезло с семьей. Мать его была дворовая кошка, а это совсем не то же самое, что кошка домашняя: ни одна живая душа о ней никогда не заботилась, никто никогда не сказал – надо бы пойти в магазин и купить нашей кошке мороженой рыбки или хотя бы кошачьего корма «Вискас», никто никогда не подумал – что-то блюдечко стоит пустое, не налить ли нашей кошке молока. Про михеевского отца вообще ничего не известно – да и был ли он?
Сам Михеев родился на чердаке. Мать была так невнимательна к сыну, что забыла дать ему имя и называла его просто «котенок». Он ее сосал две недели, потом ей это дело надоело, и она бросила его на произвол судьбы. Всё свободное время мать проводила в обществе несимпатичного и грубого кота. Котенок сам спустился во двор, научился бегать от разных опасностей и рыться в помойке в поисках пропитания.
Ночевал он в подъезде, под дверью на третьем этаже. На двери было написано «кв. 5» и еще «Михеев». Иногда туда приходил почтальон, звонил в дверь и говорил:
– Откройте, пожалуйста, я к Михееву.
«Если на двери написано „Михеев“, значит, я тоже Михеев», – решил котенок. Так котенок перестал быть безымянным.
Дверь открывали, человек Михеев почтальона впускал, а котенка, который тоже был теперь Михеевым, – ни в коем случае. Правда, иногда этот самый человек Михеев оставлял под дверью рыбью головку или старую котлету. Однажды, когда котенок Михеев как раз пристроился под дверью, чтобы закусить кусочком старой колбасы, с чердака спускалась мать-кошка с неприятнейшим котом, и тот выхватил прямо изо рта у котенка только-только начатый кусок и мгновенно проглотил. А мать хоть бы слово сказала в защиту голодного ребенка! Михеев страшно обиделся.
Все мы прекрасно понимаем, что это не очень-то хорошо – осуждать своих родителей, но иногда впадаем в этот грех. И Михеев осудил свою мать, решив окончательно порвать с ней всякие отношения и сменить место жительства. Навсегда!
И он ушел.
Шел он долго, спал под кустами, рылся на помойках в поисках еды, бегал от собак и других опасных животных. В дороге он вырос настолько, что перестал быть котенком и превратился в довольно большого серо-полосатого кота, худого и очень осторожного. Но места, в котором бы его приняли по-братски, всё не находилось.
А теперь – про воробья. В своей воробьиной семье он был самым слабым птенцом – это оттого, что он простудился во младенчестве, всё детство проболел бронхитом и по этой причине был и ростом мал, и перышками жидковат. За постоянный кашель его прозвали Перхачом, и имя это было очень обидным, тем более что у его братьев вообще не было никаких имен и они прекрасно без них обходились. К тому же они были сильные ребята и постоянно лупили и клевали слабого братишку. У них была любимая игра: стоило Перхачу задуматься, как кто-нибудь из братьев подлетал к нему сзади и крепко клевал в затылок. Пока бедняга тряс головой от боли, братья, хохоча, окружали его и кричали хором:
– Угадай, кто тебя клюнул? Угадай, кто? Угадай, кто?
Перхач тыкал наугад в одного из братьев, а они только чирикали и смеялись:
– Не я! Не я!
Их, сильных, было много, целая толпа, а он, слабый Перхач, – один, и потому он держался от них подальше.
Однажды Перхач улетел от братьев на школьный двор, сел на школьный подоконник, пригрелся на солнышке и вдруг услышал, как учительница географии рассказывает ребятам о дальних странах. Речь шла об Антверпене, городе в Бельгии, о его гаванях, баржах, биржах и башнях.
