Перед тем, как приступить к обязанностям декана, я составил список того, чего мне самому не хватало в школе. Оказалось, что очень многого, и в первую очередь –ощущения поддержки от декана и факультета. Так появилось правило номер один: слизеринцы - все за одного. Классические одиночки, привыкшие скрывать свои чувства, стали самым сплоченным факультетом Хогвартса. Важно было понимать, что собой представляет каждый ребенок, и я стал посещать родителей учеников, чтобы оценить домашнюю обстановку.
Кроме того, точно так же, как были запрещены публичные ссоры, я ввел правило никогда не ругать слизеринцев при других. Что бы они ни натворили, разбирательство всегда происходило за закрытыми дверями. Я ни в чем не уступал Минерве, отстаивая своих змеенышей до последней возможности, и они были мне благодарны. Неприязнь самой Минервы меня не беспокоила: я никогда не стремился притворяться там, где от этого не зависело выживание.
Во второй год я вступил с внутренней твердостью и ощущением, что, возможно, в этой жизни есть еще какой-то смысл, кроме того, чтобы дожидаться возвращения Лорда и появления в Хогвартсе Гарри Поттера.
К Альбусу я относился с благодарностью и бесконечным восхищением. Что касается его манипулятивной натуры и любви ко всяким долгоиграющим шахматным партиям с участием ближних, то это меня тогда не тревожило, да и сейчас я скорее опасаюсь за него, чем его самого. Его благосклонность обеспечена мне до тех пор, пока я полезен, а я с моими знаниями и опытом буду полезен всегда.
Возможно, он спас мне жизнь дважды: в ночь убийства Лили я думал о том, чтобы покончить собой. Он дал мне то, что вытащило меня: шанс сделать так, чтобы Лили отдала жизнь не напрасно. Но главное, что удержало меня на плаву: я почувствовал, что я ему нужен. Как поддержка, как союзник. Альбус тоже был безмерно одинок. И кому, как не мне, третьему по силе волшебнику в Англии - после Дамблдора и Темного Лорда, было дано понять это.
Годам к семнадцати я осознал, что в своем окружении не знаю никого, кто мог бы сразиться со мной один на один и не проиграть мне. Даже сейчас я мог бы выстоять против Минервы, Филиуса и Помоны, например, если они вдруг вздумают напасть на меня скопом. Сейчас это просто констатация факта, но тогда то, что мне нет равных - это было неприятное открытие. Об Альбусе я тогда не думал, потому что до него было как до луны. Его сила была настолько неизмеримо больше, что отказ от соперничества с ним выглядел вполне естественно.
Итак, я не знал, куда девать свою силу, и более того – я хотел большего. У меня не было цели завоевать мир, я искал знание ради знания, и, в конце концов, именно это меня привлекло к Лорду.
Политические лозунги «коллег» я не особо разделял. Мне казалось сомнительным переделывать мир с помощью насилия. Но, не скрою, в мои семнадцать мне было лестно, что меня, полукровку, допустили в чистокровное общество, и, наконец, оценили мои знания по достоинству.
Нетрудно догадаться, что я думал так до первых пыток и изнасилований, в которых меня пригласили принять участие. От второго мне как-то удалось отговориться брезгливостью, но наблюдать за забавами «коллег» приходилось неоднократно. А также готовить соответствующие зелья равно как для них, так и для жертв - чтобы мучения ощущались острее.
Как мне удалось не получить сексуального опыта к тому моменту, когда Дамблдор обратил на меня внимание – один Мерлин знает. Возможно, следовало бы поблагодарить уродливую внешность. И то, что большинство Пожирателей были малограмотными волшебниками и не знали о ритуалах передачи силы через секс, а сам Лорд, к тому времени, как я начал служить ему, уже, видимо, стал импотентом.
Конечно, я знал зелья, которые могли бы ему помочь, но рисковать собственной задницей не хотелось. Намеки со стороны Люциуса также были вполне откровенны, но мне удалось поставить его на место. К тому времени я понял, что единственный способ уцелеть в тусовке Пожирателей – занять место как можно ближе к трону, и, собственно, занял его. С моими знаниями это было нетрудно.
Неудивительно, что после всего, что я видел там, Альбус казался мне воплощением всего светлого. Он представлял собой силу, которая приобреталась каким-то иным путем, которого я не нашел у Лорда. Альбус явно понимал что-то, что делало его великим волшебником. То, что я мог теперь быть рядом с ним, грело меня. Кроме того, он был интересным собеседником, и после летних каникул 1982 года, которые мне пришлось провести в ненавистном доме в Тупике Прядильщика, я с нетерпением ждал момента, когда увижу его.
