Кажется, обряд тянется вечность. После очередной порции заклинаний, на которые уходит добрый час, и зелья, которое Ричард честно глотает, несмотря на его омерзительнейший вкус, я клянусь в том, что буду защищать своего вассала и его имущество, если им будет угрожать опасность от врагов. Сюзерен, понятное дело, в число врагов не включен.
Наконец, мы переходим к завершающей части ритуала. Я разрезаю ладонь, кровь стекает в чашу, теперь очередь Брэндона, и я протягиваю ему кинжал. Он подставляет свою руку, в глазах - пустота, абсолютное отсутствие интереса к происходящему.
Разворачиваюсь и бросаю кинжал куда-то в темноту. Пустота сменяется удивлением.
Уходи! – рычу я, поворачиваясь к нему спиной. – Проваливай! Сейчас же!
Нет, я не хочу победить. Я хочу прекратить войну. Я – слабак, трус, жалкий Сопливус, я никогда не смогу так, как Альбус… Обхватываю себя руками. Странно: раздет Ричард, а колотит от холода меня. В ушах шумит так громко, что я едва могу расслышать короткое «Акцио, кинжал!». Поворачиваюсь, выхватывая палочку, и застываю в изумлении – Брэндон с усмешкой, запрокинув голову, одним движением разрезает себе ладонь и заносит ее над чашей. Кровь тонкой струйкой стекает в нее, и смешивается с моей кровью. Над чашей появляется туман, словно сотканный из алых капель и мою левую руку, как и руку Ричарда, обвивает тонкая светящаяся лента, на секунду вспыхивает золотисто-алыми искрами и гаснет.
И все-таки ты придурок, Снейп, - говорит он, залечивая ладонь. – Всегда знал, что ты странный. Таким не воспользоваться! А вассальная клятва все же лучше, чем каждый раз тебе обет давать.
Ты не понял, - в отчаянии шепчу я, вновь обхватывая себя руками. Я действительно придурок. Как я мог забыть, что мне ничего никогда не удается исправить?! Что судьба разрушает любые мои попытки сделать это, каждый раз с невиданным упорством уготавливая мне что-то во сто раз худшее, чем то, во что я вляпался до того, как задумался над ошибкой…
И что теперь? Надо повернуться и уйти. Точнее, дать задание, повернуться и уйти. Раз уж предложили – пользуйся. Я смеюсь. Сотрясаюсь от хохота.
И в этот момент Ричард, уже одетый, делает шаг ко мне и обнимает меня, стискивает, прижимает к себе, мои губы утыкаются куда-то ему в макушку: все-таки он невысокий.
– Все я понял, - говорит он. - А вот ты не понял ни фига. И с чего ты вообще взял, что это для меня был – неравноценный обмен? Ведь ты же, как сюзерен, брался защищать меня.
Да, но несвобода?
Он отстраняется и хлопает меня по плечу. – Временная же. Трахать ты меня явно не собираешься. И потом – хороший вызов, нагреть этого урода, который вздумал так хозяйничать в Лютном.
От облегчения, которое огромным комом наваливается на меня, проникая, кажется, в каждую клетку тела и заставляя дрожать колени, я чуть не опрокидываюсь навзничь. Чтобы удержаться на ногах, хватаю Ричарда за отвороты куртки и неожиданно для меня самого притискиваю к себе. Наверное, это узы тролль знает что творят – иначе с чего вдруг тянет обниматься?! Мы вроде не любовники…
И все-таки Хаффлпафф, - говорю я.
Слизерин, - говорит он твердо. – Ты свою силу недооцениваешь. Так что исключительно Слизерин. – И потом добавляет с гримасой отвращения, которая хорошо видна в свете мерцающего алого тумана: - Ну, может быть, немного Хаффлпафф.
========== Глава 55 Поворот тупика ==========
Первое, что я чувствую, просыпаясь – сквозняк. Назойливый холодный ветер забивается в уши, в рот, в нос, и я пытаюсь спастись от него, натянув на голову шерстяное одеяло, но оно оказывается слишком коротким, и я только открываю ноги. Постель подо мной твердая, и когда мне, наконец, удается приподняться на локте, оказывается, что матрас лежит прямо на полу. Взгляд упирается в ножки стола, в нагромождение сковородок и обтянувшую их паутину – кухня Ричарда!
Голова как-то подозрительно кружится, во рту пересохло, мышцы дрожат как после Круциатуса, и сил подняться нет вообще. Может, Брэндон решил отыграться за вчерашнее и применил ко мне Круциатус? А что, собственно, вчерашнее?
При мысли, какого дурака я свалял на кладбище, очень хочется застонать. Замотавшись в одеяло, кое-как сажусь и приваливаюсь к холодной стене печки. Глаза слипаются, но звук ударяющейся об стену двери приводит меня в себя.
Мерлин, Снейп! – восклицает Ричард где-то надо мной.
Что?!
Что-что?! Краше в гроб кладут! – бормочет он. – У меня где-то было перечное, я сейчас.
Перечное. Ага. Вот почему все тело так выламывает. Но, в общем, даже размягчение мозга – не оправдание тому, что я вчера… попытался быть хорошим. За счет Альбуса и Поттера, надо полагать, которые теперь зависят от меня. Нашел время, чтобы разнюниться! Из-за какой-то мелочи – глупых слов этой девчонки Брокльхерст, осуждающего взгляда моего наивного испанского красавчика, мысли, что это никогда бы не одобрила Лили. Лили, то ли ты меня вновь удерживаешь на краю, то ли еще сильнее толкаешь в пропасть…
Как же холодно, холодно, холодно. Жарко. «Когда буду здесь жить, сделаю так, чтоб, к чертовой матери, никакого сквозняка…»
