Я удивляюсь, как легко мне удается задуманное. Интересно, кстати, узнать и то, с кем она встречалась в Хогвартсе. Записка, написанная рукой будущего Темного Лорда, по-прежнему лежит в моем бюро…
Что тебе хочется узнать? – спрашивает Минерва, раскрывая передо мной альбом раза в два больше предыдущего.
Колдографии детских лет, конечно, - такой же мусор, как и в любых других семьях. Они были даже у меня, пока отец не разорвал их во время очередной ссоры с матерью.
В пятнадцать Макгонагалл удивительно хороша. Она и сейчас еще красива, но с девушкой с колдографии 5-го курса не сравнится ни одна модель из «Ведьмополитена». Я застываю над снимком, весьма невежливо переводя глаза на Минерву и обратно, но она лишь заливисто смеется. Похоже, не обиделась.
Смех умолкает, как только я переворачиваю страницу. С групповой колдографии с неоспоримым сознанием своего превосходства на нас смотрит юный Темный Лорд.
Я ее оставила из-за Грегори, - бормочет Минерва, торопясь перелистнуть.
Грегори?
Грегори Мастерс. Мой первый муж. Это его единственная колдография с тех времен, когда мы учились в школе. Он… дружил с Томом, - говорит она. Мне хочется посмотреть еще раз, но Минерва поджала губы и выглядит так, будто попроси я ее показать мне еще хоть что-то, она раскричится и немедленно захлопнет альбом.
Суетливо перелистывая страницы, она, наконец, находит то, что искала.
– Грегори незадолго до его смерти в 80-м году, - недобро усмехаясь, поясняет она, вынимая снимок из альбома и протягивая его мне. - Твои коллеги, Северус, прикончили его во время неудачной операции аврората. Правда же, он был очень красив?
У меня перехватывает дыхание. С потрепанной колдографии мне улыбается тот самый кареглазый аврор, которого я пытался, но, видимо, так и не смог спасти.
У себя в подземельях я опускаю воспоминания о просмотре колдографий в думоотвод. Наконец, мне удается разглядеть ту, которую Минерва закрыла так быстро. Не остается никаких сомнений, что Грегори Мастерс – тот самый парень, которого я видел рядом с юным Темным Лордом в нескольких воспоминаниях Слагхорна. И тот самый, который, если только я верно понял записку, еще учась в Хогвартсе, пытался наложить Обливиэйт или равносильное заклинание на Дамблдора. Удивительно, что Темный Лорд так легко спустил нам его побег. Неожиданная жалость к старому другу? Темный Лорд и жалость, не смешите меня…
Что ж, в любом случае, это был ложный след.
Я устало опускаюсь в кресло в гостиной. Много лет я хотел узнать, что стало с тем аврором. Оказывается, вот что.
Надо бы дойти до спальни, но у меня уже нет сил. С трудом призвав очередную порцию перечного, я отключаюсь прямо в кресле, успев увидеть, как испещренный рунами потолок угрожающе надвигается на меня. Снится мне та самая камера в подземелье Малфой-мэнора, толпа моих коллег, с хохотом накладывающая Круциатус на пленника в темном плаще. А я все никак не могу пробиться туда, и когда, наконец, мне это удается, я бросаюсь к нему, кладу его голову к себе на колени, сдергиваю капюшон, и вдруг вижу, что это… Ромулу.
«Он не мог предусмотреть всего», - я цепляюсь за эти слова Анабеллы, как за свет фонаря уличного сторожа, выныривающий из темной подворотни. «Он не мог предусмотреть всего», - бормочу я себе под нос, перед тем, как шагнуть в камин.
Перемещение по каминной сети я люблю еще меньше, чем аппарацию, но сэкономленное время важнее неприятных ощущений. Уже через пару минут я оказываюсь на полу в Тупике Прядильщика, в своей собственной запыленной гостиной. От восстановленного несколько дней назад камина несет цементом.
Еще через пять минут и цепочку аппараций я уже в Западном Йоркшире, в пяти милях от дома Анабеллы. Судя по карте, позаимствованной в библиотеке Хогвартса, мне через поля направо, так, чтобы деревушка Блуберри-Бинс осталась за спиной.
Волшебное радио пообещало нам дождь со снегом, и, кажется, на этот раз (что бывает очень редко) не ошиблось. Пока я иду по раскисшей тропинке, небо заметно и очень быстро темнеет, и местность становится все более мрачной. С одиноко стоящего дерева при моем приближении со зловещими криками взметывается стая ворон. В детстве я любил такие вещи: истории про заброшенные поместья с пропавшими обитателями, привидения, которые пугали людей до полусмерти, описания кровавых ритуалов, рассказы про вампиров… Что-то я находил в книжках, что-то рассказывала мама. Позднее, когда я попал в Хогвартс и стал изучать защиту от темных искусств, а потом и сами темные искусства, первое время мне было трудно отличить правду от вымысла. Наверное, похожая каша теперь в головах у тех, кто купился на книжки этого пустоголового болвана Локхарта. Впрочем, если они вообще решили читать его, значит, у них уже в голове каша.
