Неужели? – спрашиваю я. Отодвигаю кресло, чтобы лучше видеть голову собеседницы, но войти ее не приглашаю. – Лестница была зачарована на проникновение Уизли на территорию Слизерина после отбоя. Точнее, на произнесение ими любых заклинаний на территории Слизерина после отбоя.
Подвешивать детей над лестницей! – восклицает Минерва, едва не переходя на визг. – Можно подумать, что ты упиваешься собственным садизмом, Северус Снейп!
Если бы декан факультета, на котором учатся эти дети, обеспечила все меры по нахождению этих детей на территории исключительно собственного факультета после отбоя, им бы не пришлось висеть над лестницей, - обстоятельно отвечаю я и салютую ей чашкой какао.
Лицо Минервы искажается яростью.
На этот раз ты просто так не отделаешься, Северус Снейп! Я немедленно сообщу об этом Альбусу, и завтра инициирую обсуждение твоего поведения на педагогическом совете!
Голова Минервы исчезает. Пожимая плечами, я ставлю чашку на стол. Какао остыло, и пить мне уже расхотелось. Она так орала, как будто я сотворил с несчастными мальчиками невесть что! Можно подумать, что они не простуду легкую подхватили, провисев под сырым потолком всего лишь какие-нибудь полчаса, а их уже завтра хоронить собираются.
Что ж, и в таком случае это была бы небольшая потеря… одним Уизли больше, одним Уизли меньше, - бормочу я, усаживаясь в кресло напротив камина. На самом деле, ужасно хочется спать. И тролль бы побрал Минерву! – если варку зелий я еще готов потеснить на раннее утро, то она-то непременно сейчас вернется и начнет давить на психику, вынуждая вернуть Гриффиндору баллы, не назначать отработок и так далее в том же духе. Противнее всего, если Альбус действительно встанет на ее сторону, защищая свой ненаглядный факультет. Но скорее всего, так и будет…
Пламя в камине вновь окрашивается зеленым и лицо Минервы, обрамленное растрепанными седыми волосами, опять появляется в нем.
Северус, я была у Альбуса. Нам надо поговорить! – заявляет она непререкаемым тоном. Бросаю взгляд на часы: уже почти полночь. Кажется, ни зелий, ни сна… – Я жду тебя у себя, - продолжает Минерва, и мне ничего не остается, как только кивнуть. Не понимаю, чем ее не устраивает моя собственная гостиная, но что поделать? – видимо, это причуды дамы в возрасте. Наскоро натягиваю брюки и рубашку, и призываю из гардероба приличную мантию. Напоследок окидываю взглядом гостиную, улыбаюсь при виде стоящей на столе коробки с чашей думоотвода, шагаю в камин и переношусь к Минерве.
Устоять после того, как тебя выплюнула наружу каминная сеть, и так непросто. Но на этот раз, выходя в гостиную Минервы, я еще и спотыкаюсь обо что-то твердое. И, конечно же, со всего размаху ударяюсь носом о паркетный пол. Однако об унизительности положения раздумывать мне уже некогда. Потому что при попытке встать я обнаруживаю себя спеленатым, словно мумия, в то время как довольно острая палочка Минервы ве-е-есьма настойчиво тычется мне в горло.
========== Глава 62 Вражда и дружба ==========
Консоме, паэлья и ваш лекарственный настой, сеньорита Эухения, - под ласковый, журчащий ручейком голос Мартины большой поднос, уставленный закрытыми блюдами, подплыл к кровати и застыл, ожидая дальнейших распоряжений.
Неохотно открыв глаза, Эухения приподнялась на локтях и попыталась сесть. Однако после приятной полудремы руки и ноги были еще расслаблены, и вышло не очень ловко: пришлось-таки воспользоваться помощью Мартины, которая с готовностью бросилась подкладывать подушки. Кухарка выглядела очень довольной, и Эухения не выдержала – скользнула по поверхности ее разума и, прежде чем та, видимо, что-то заподозрив, отвернулась, успела заметить за плотной пеленой белого тумана неясные очертания двух людей, сплетшихся в объятии.
Проклятая стерва! – прошипела она, едва итальяночка покинула комнату, и заглушающее заклинание, брошенное в захлопнувшуюся дверь, достигло цели.
Выждав несколько минут, Эухения Виктория выдернула из-под нижней подушки палочку, набросила на дверь запирающие чары и призвала с книжной полки большую прямоугольную шкатулку. Крышка ее была обита коричневой кожей, уже довольно потертой и с тремя продольными царапинами, похожими на след от когтей. Шкатулку Эухения получила в подарок от деда лет в семь, когда стало ясно, что ее ждет будущее профессионального зельевара. Эта вещица передавалась в семье из поколения в поколение по линии Вильярдо несколько веков, но почему-то досталась дедушке от бабушки Сицилии-Изабеллы, миновав маму. Благодаря расширяющим чарам внутри шкатулка была во много раз больше, чем снаружи, и содержала в себе несколько ящиков с ячейками. В них находились фиалы различных цветов и размеров – минимальный набор противоядий каждого уважающего себя зельевара. В кожаных кармашках под крышкой хранились безоары.
