Скажи это кому-нибудь другому, а лучше владыкам, Ариэль, - насмешливо говорит проводник и подталкивает меня в спину. Я разворачиваюсь, но успеваю заметить на трепещущем платье сильфиды объемный знак – переливающийся из синего в красный треугольник в кубе. Что-то это мне напоминает.
Два отказа и один договор! – обиженно доносится нам вслед.
Проводник смеется.
Мы оказываемся в следующем зале. По периметру его окружают двенадцать тронов. На спинке каждого вырезан тот же значок, что и на платье сильфиды.
Что это? Где мы? Почему она сказа…
Много будешь знать, скоро состаришься, - обрывает меня проводник. – Тебе никто не говорил, что любопытство наказуемо, Снейп?
Чем наказуемо? – не знаю, почему я вдруг начинаю себя чувствовать здесь так свободно, как будто… своим. Как когда-то в компании слизеринцев.
Пока повода стирать тебе память нет, - говорит он, и я отчего-то ясно понимаю, что лучше действительно замолчать.
Из этого зала мы выходим в небольшой сад. Посередине его журчит фонтан – наклоненная ваза, разрисованная пентаграммами китайских алхимиков. Его окружают скамьи из белого мрамора. В плиты повсюду вделаны массивные горшки и ящики с цветами. Проемы стен, напоминающие окна, оплетены всеми видами вьющихся растений, тут и там на них висят спелые сочные плоды. Воздух напоен ароматом роз, ящики с которыми начинаются сразу за фонтаном. Над всем этим натянут прозрачный купол, и в мои мысли закрадывается подозрение, что это – полиэтиленовая пленка.
Сад настоящий, - шепчет козлочеловек. – Сам Владыка выращивает. И с ним, если хочешь, чтобы дело выгорело, лучше молчи.
За очередным скоплением ящиков обнаруживается высокий мужчина в белом, с заткнутой за пояс бородой. Стоя к нам спиной, он поливает розы с золотистыми лепестками.
Я привел его.
Мужчина медленно поворачивается ко мне, и я опускаюсь на колени и наклоняю голову. От этого волшебника веет такой силой, которая, наверное, не снилась ни Лорду, ни даже Альбусу.
Несколько минут проходит в тишине. Слышно только ровное гудение пчел, да журчание фонтана. Все это время я ощущаю на себе такой пристальный, тяжелый взгляд, что у меня мурашки бегут не только по коже, но, кажется, и внутри всего тела.
Ты можешь встать, - раздается наконец над моей головой.
Я повинуюсь и смотрю волшебнику в лицо, улавливая только то, что глаза у него голубые. А еще – до того яркие, что невозможно самому не опустить взгляд. Следующие несколько минут я пялюсь на сине-красный знак на его белом балахоне. Мысли путаются.
Теодор озвучил Совету твою просьбу, Северус Снейп, - говорит волшебник неожиданно мягко. – Ариэль права, и рассматривать ее – против правил, но и обстоятельства твои исключительны.
Очень хочется спросить, чем, но я понимаю, что лучше молчать.
Совет занят, и я возьму на себя смелость решить за него. Северус Снейп, я даю тебе право на договор.
Вы когда-нибудь стояли лицом к лицу с собственной судьбой? Нет? Уверяю вас, вам обязательно захочется быть в каком-нибудь другом месте, где угодно, только не там. Не знаю, каким образом я призываю остатки мужества – спросить про условия, но он заговаривает об этом сам.
Твоя просьба рассматривается в нарушение правил, поэтому плата будет тройной. Ты также не сможешь больше обращаться к нам, как бы это ни было необходимо. Кроме того, я должен предупредить тебя, Северус Снейп, – если ты согласишься на договор, ты никогда не будешь счастлив. За это ты получишь ответ на один вопрос о человеке, которого ты хочешь остановить. У тебя есть время подумать, соглашаешься ты с договором или нет. Полчаса.
Он решительно поворачивается спиной и уходит. Я оглядываюсь – на месте проводника валяется лишь опрокинутая лейка. Ставлю ее в нишу между ящиками и иду к фонтану.
Молча сажусь на скамью… Думать-то по большому счету не о чем. Мне нужен этот договор любой ценой. Единственный способ вызволить Альбуса и мальчишку Поттера заодно. Не Поттера, усмехаюсь я, Снейпа. Теперь Снейпа. Тройная плата… Речь обычно идет о людях, и это значит, что из моей жизни уйдут трое. Альбус, Фелиппе… а третьего в ней даже нет. Ричард ведь уже не… Что еще мне придется отдать? Он сказал, я не буду счастлив. Но означает ли это, что я не буду свободен? Или что у меня отнимут способности? Магию? Предупредил бы он меня, если бы это было так? Та… Лили плакала и просила меня остаться.
Ты испытаешь такую страшную боль, что куда лучше умереть, чем ее испытывать. И это не пойдет ни в какое сравнение с тем, что было после моей смерти.
Зажмуриваюсь и ложусь ничком на скамейку, утыкаясь лбом в холодный мрамор.
Оно ведь все равно уже произойдет, так?
Пару минут я лежу неподвижно, а когда уже решаю сесть и обдумать вопрос, передо мной в воздухе с легким хлопком появляется Ариэль. В одной ее руке – волшебная палочка, в другой – роза с золотистыми лепестками.
Прости меня, - говорит сильфида и стряхивает на мой лоб росу с цветка. - Судьба была к тебе милосердна, и я позавидовала.
Теперь не завидуешь? - спрашиваю с горькой усмешкой.
