Разумеется, нет, - отчеканила она так громко, как только могла. И сама почувствовала, как волнами, почти мгновенно, переходит под ее контроль вся комната. Выждала, чтоб закрепить превосходство, и продолжила: – Поздравлять тут не с чем. Эрнесто прав, это приворот, причем очень хитрый. Зелье, которое сварила наша дорогая Мартина, называется «Кровь к крови», и относится к числу тех приворотных зелий, наличие которых почти не определяется. Почти. Всякое приворотное меняет состав крови. Жаль, что здесь нет Гжегожа Ковальского, он бы подтвердил мои слова. Вчера нам с ним удалось найти следы крови Мартины в крови Хуана Антонио.
Эухения с вызовом глянула в лицо кузену. Люкс выглядел так, как будто рушилась вся его жизнь. Мартина кусала губы.
«Кровь к крови»? – с недоумением переспросил Эухенио. – Но оно же… срабатывает только между родственниками?
Разумеется, - холодно подтвердила Эухения. – Мартина – незаконная дочь князя Риккардо Раванилья и сестра Хуана Антонио, мы сварили также зелье родства, чтобы это подтвердить. Могу провести все опыты при вас.
Хуан Антонио отшатнулся от Мартины.
Это неправда! – воскликнула та. – Я не твоя сестра! Это неправда, неправда!
Приворот, - пробормотал он, падая в кресло и хватаясь рукой за лоб.
Пустите! – Мартина оттолкнула стоявшего перед ней Бернардо, пробилась сквозь расступившиеся ряды Вильярдо и хлопнула дверью в крыло, где находилась ее комната.
Барон достал из кармана сомнительного вида носовой платок и принялся тщательно вытирать пот.
Ну и дела, друзья мои, - пробормотал он. – Ну и дела.
Хуан Антонио поднял взгляд на Эухению.
Ты можешь сделать что-нибудь с этим? - тихо и жалко спросил он.
От триумфа Эухении не осталось и следа. Она почувствовала отчаяние от того, что не может опуститься на пол у его кресла, сжать безвольно повисшую руку. В этот миг она ненавидела Мартину вдвойне.
Для противоядия нужна добровольно отданная кровь приворожившего. Я не знаю, как можно ее взять иначе. Мне очень жаль, Люкс. Мне очень жаль.
И тут как раз и случилось то, что после заставило Эухению умирать от стыда. Она понимала, конечно, что все находились в разной степени растерянности, и не ожидала восхищения или благодарности, но уж никак не того, что случилось.
Никто из вас не тронет Мартину и пальцем, - жестко сказала баронесса. – А что касается тебя… - она повернулась к дочери, и в ее голосе отчетливо прозвучала ярость. - Я бы хотела, чтобы в следующий раз ты вспомнила свое место, прежде чем играть в главу рода и лезть подобным образом в дела семьи!
И развернувшись напоследок так, что ткань ее мантии хлестнула Эухению по лицу, Мария Инесса пересекла холл и вышла.
Что было дальше, Эухения помнила очень смутно. Каким-то чудом у нее хватило сил не упасть в обморок, потом, кажется, из носа пошла кровь, и Соледад заставила ее запрокинуть голову и ругалась на чем свет стоит, потому что Эпискеи никак не могло подействовать. Потом Эухенио принес зелье от носовых кровотечений, а Эухения все хваталась за ругань Соледад, ловила и складывала в копилку каждое слово, и думала, думала, думала, что как же хорошо, что Гжегожа все-таки здесь нет. Потом кровотечение, наконец, прекратилось, и кто-то отлевитировал ее в комнату, и она лежала в кровати и плакала от отчаяния и стыда, и ненавидела мать и не понимала ее. Хрупкий мир, который она заново отстроила с таким трудом за эти месяцы, снова был разрушен, и она не видела ни одного способа склеить его.
Потом, когда уже совсем стемнело, пришла Полина Инесса.
Прости, я никак не могла вырваться, - опустившись на корточки около кровати, покаянно сказала она. – Дедушка ждал меня, чтобы узнать, что происходит. Он что-то почувствовал и волновался.
Эухения помотала головой. Теперь это уже не имело значения.
Мама была неправа. Все это понимают, - Эухения почувствовала, как ласковая рука касается ее волос. – На самом деле, все шокированы тем, как она себя вела.
Мне все равно.
Я думаю, это нужно было сделать – то, что ты сделала. Очень нужно.
Нет.
Есть вещи, которые очень нужно делать, Хен. Кому-то надо их делать.
Полина Инесса погладила ее по голове. Эухения нырнула под одеяло. Там было душно, зато она чувствовала себя хоть немного оставленной в покое.
Немочь связывался со мной через камин, пока я была у дедушки. Я ему рассказала, что у нас творится. И про маму рассказала тоже. Я подумала, что лучше ему знать, чем не знать.
Мне правда все равно, - пробормотала Эухения.
«Все равно, потому что он теперь и не посмотрит на меня, - подумала она с болью. – Как кто-то может захотеть посмотреть после этого?»
Знаешь, что он сказал?
Не знаю и знать не хочу.
Он сказал, что если бы мама была мужчиной, он бы ей врезал за ее недостойное поведение. Так прямо и сказал. И что он вернется к тебе, как только сможет. В самые ближайшие часы. Интересно, Немочь что, правда, умеет драться? - хихикнула Полина Инесса.
Когда она ушла в мастерскую, Эухения села на кровати.
«Вернется к тебе, как только сможет».
Вернется ко мне, как только сможет, - повторила она вслух. – Вернется ко мне.
