Это она зря, конечно, сказала. Быть спокойным из-за нашего друга никак нельзя. Единственное, что меня утешает, что где-то здесь есть еще и эльф Анабеллы. Однако это означает, что временно без дополнительной защиты остается Поттер. Проверяю на всякий случай нашу связь и все-таки засыпаю, в последний момент вспомнив, где же видел тот странный собор – на картинке в одной из книг Ромулу. Святое семейство с испанского, как-то так.
К концу недели проверять связь с Поттером входит в плохую привычку…
Альбус нагоняет меня в четверг утром на выходе из столовой, в пустынном коридоре, берет за руку, несколько минут пристально смотрит в лицо и, кивнув, уходит. Я уже говорил, что ненавижу его?
Внутри что-то разбивается на мелкие осколки, они застревают в легких, и еще пару часов я не могу дышать. Когда же он оставит меня в покое, урод? Старый похотливый козел, когда же он оставит меня в покое?!!
Когда Маршан озвучивает… то, что озвучивает, я стою в лаборатории у стола. На мне рабочая мантия, перчатки из драконьей кожи самого лучшего сорта, и, отправляя ингредиенты в котел, я чувствую себя прекрасно. Полнолуние через несколько дней, и Брокльхерст совершенно ни к чему знать, чем я тут занимаюсь. Впрочем, она и не показывалась здесь с воскресенья. Наверное, до сих пор стыдится всей той чуши, что наговорила мне. Хотя местами, к сожалению, это была не совсем чушь.
Маршан сидит в кресле напротив, с тростью на коленях, выстукивая на ней похоронный марш.
Эльф директора вполне в состоянии обслужить вас. Если вам столь неприятно, что ваши ученики будут знать о том, что вы не применяете магию в полную силу…
Эльф директора подчиняется директору, - я выпаливаю это прежде, чем успеваю подумать.
Брови Маршана взлетают вверх. О да, он умеет это не делать хуже меня.
Какое-то время мы молчим.
Северус, в Хогвартсе ваша жизнь под угрозой, не так ли? – наконец говорит он.
Не моя. Вернее, не только моя.
Не хочу даже думать, что он думает обо всем этом.
Притворяясь, что смотрю в котел. Как же все запуталось. Хотя… все началось еще с самого первого дня. Я мало когда находил здесь покой. Только в те редкие дни каникул, когда ученики уже разъезжались или еще не приезжали, в те годы, когда мы с Альбусом еще были вместе. Или по ночам. Ожидать нападения из-за угла – куда более привычно. Так что ничего нового в этом году.
Маршан издает тяжелый вздох.
В таком случае вы, безусловно, правы. Если до вашего противника дойдет то, что вы не в состоянии отразить удар, следует ожидать атаки. В который раз вы сводите все мои попытки вылечить вас на нет. Будто бы и в самом деле стремитесь умереть как можно ско...
Нет, - неожиданно сам для себя перебиваю я его. - Сейчас - нет.
Сейчас – нет, - соглашается Хенрик. – А потом? Когда ваша миссия будет завершена? Вам ведь незачем жить, не так ли?
А вам… - Не знаю, почему я решаюсь это сказать. Наверное, потому что его лояльное отношение невыносимо. И в то же время я знаю, отчего-то твердо знаю – он не уйдет. Я нужен ему, а он не из тех, кто отступается на полпути. – А вам хотелось бы жить, если бы вы собственными руками отправили на смерть самого близкого для вас человека?
Он кивает:
Что ж, нечто подобное я и предполагал. Знаете, нам, врачам, это очень знакомо. Всегда кажется, что мог бы еще что-то сделать и спасти.
Я не спасал. Я практически убил ее.
Вы этого хотели?
Что?
Вы этого хотели, ее убить?
О чем вы, черт побери?
О том же. О том, что вы приписываете себе волю бога, забывая, что есть силы, которые выше нас.
Я не верю в бога. Простите.
Маршан не обращает внимания на мою резкость. Он встает, слегка покачивая тростью, я беру палочку, чтобы зажечь огонь под котлом, и вдруг до меня доходит абсурдность ситуации. Я не верю в высшие силы, заключив договор с судьбой. Бросаю палочку, падаю на стул и начинаю хохотать.
Прихожу в себя от хлесткой пощечины. Маршан обходит стол и вновь садится в кресло. Молчим.
Почему он возится со мной? Что же ему нужно такого от меня, чтобы?.. А что если?.. Бред! Маршан не может быть любовником Альбуса. Но если… они знакомы? И что если Маршан вместо того, чтобы лечить меня… вместо того, чтобы лечить меня, что? Как врач он может встроить любое проклятие. Это ведь так просто.
Холодею. С одной стороны теория кажется безумной, с другой стороны – в ней нет ничего невозможного. Кто-то говорил мне, что клятву Гиппократа врачи уже давно не дают…
Краем глаза замечаю, как Маршан лезет в карман. Стараюсь не дергаться. Это более чем глупо. В кармане у него часы, а палочка, насколько я помню, в рукаве. Маршан, между тем, не спешит вынимать руку, оттопыривая карман, словно перебирает в нем что-то. Лихорадочно прикидывая, что делать, медленно, как можно более естественно беру собственную палочку, встаю, отодвигаясь подальше от котла.
Передумали? – вдруг вежливо интересуется Маршан.
Его слова нарушают тишину подобно взрыву маггловской бомбы. Я не сразу понимаю, что именно он сказал.
Что?
Готовить зелье передумали? Помнится, вы говорили, это срочно?
