Двух часов, однако, оказалось мало. Эухения понятия не имела, как себя с ним вести. И все же она обрадовалась, когда Гжегож наконец показался на пороге. За эти два часа ей не раз мерещилось здесь чье-то неприятное присутствие. Один раз обернувшись, она успела заметить растворившийся в воздухе клочок зеленого камзола, однако как ни звала, решив, что это Мор, никто не откликнулся. Когда Эухения забывалась за варкой, страх уходил, однако в те моменты, когда основа не требовала наблюдения, возвращался вновь.
Поэтому когда Гжегож замер в дверях, она сделала нетерпеливый приглашающий жест.
На его лице показалась слабая улыбка.
Как она? – спросила Эухения Виктория.
Соледад только что набросила чары в четырнадцатый раз. Мы надеялись, что он перестанет тянуть из нее силу, но, похоже, это не прекращается. Полина Инесса ничего не слушает, твердит, что ему сила нужнее и что она должна его спасти.
Что за бред?!
Если вдуматься, то это может оказаться и не бредом.
Что ты имеешь в виду?
Полина Инесса - видящая, Хен. - Она вздрогнула, услышав от него свое домашнее имя. - У нее есть дар, доступ к знанию, которого нет больше ни у кого из членов семьи. Возможно, она делает то, что советует ей это знание. Судя по тем сведениям, которые у нас есть об этом человеке, он действительно очень сильный маг.
И что с того?
Гжегож наклонился над столом, заинтересованно глядя на ее руки, крошившие иглы морского ежа.
Как там было сказано, в пророчестве? Все Вильярдо умрут, если самый сильный маг не оставит потомства?
Эухения присвистнула.
И ты думаешь, что Полина Инесса спасает этого Вильярдо, чтобы спасти наш род?
Почему бы и нет?
Боже. Это точно?
Похоже, у твоей сестры обостренное чувство ответственности за род. Она очень переживала то, что случилось с тобой, чувствовала себя виноватой оттого, что не обратила внимания на знаки.
И как долго ты сидел в ее голове?
Этот вывод я сделал из ее слов. Мы несколько раз разговаривали с ней, она приглашала меня в свою мастерскую. Возможно, ты удивишься, но твоя сестра очень одинока.
Но у нее же есть я! – действительно удивилась Эухения.
Ты собрала всех вокруг себя, - заметил Гжегож. – И оставила ее не у дел. Все братья общаются в первую очередь с тобой и между собой.
Но она сама все время уходила куда-то, в мастерскую, - беспомощно сказала Эухения. – И в конце концов она собирается замуж за Бернардо.
Это не мешает ей чувствовать себя покинутой. Насколько я понимаю, между ней и баронессой никогда не было особой любви.
Черт. Ты прав. Мама всегда больше общалась со мной. Даже когда вернулась из ссылки, она в первую очередь обняла меня. Да она с Берилл общалась больше, чем с Полли.
Она чувствовала себя виноватой даже из-за того, что тебя когда-то чуть не убила змея, - вспомнил вдруг Гжегож. – Она, как старшая, на чьем попечении ты оставалась тогда, не досмотрела за тобой. Возможно, сейчас, спасая род, она чувствует себя нужной.
Господи, - Эухения, вдруг разом обессилев, бросила крошить иглы, стащила перчатки и закрыла лицо руками. – Это сейчас, с магией, она чувствует себя ненужной, а если потеряет магию?
Через несколько лет она восстановится, - как-то не очень уверенно сказал Гжегож.
Ты же знаешь, что это маловероятно. В девяти случаях из десяти из-за непереносимости магия уходит навсегда.
Ты знала!
Разумеется.
И все-таки взялась варить, - с интересом заметил Гжегож.
Я что, похожа на идиотку? Мне куда важнее сестра без магии, чем мертвая сестра.
Они помолчали.
Кстати, о магии, - вспомнила Эухения. - В том фиале не было никакого зелья, верно?
Нет.
А что это было?
Маггловский антибиотик.
Чтооо?
Это такое лекарство. Не сказать, чтоб безвредное, если принять его много, но это единственное, что оказалось у меня под рукой.
Как тебе только в голову пришло?!
Но ведь сработало же, - безмятежно сказал Гжегож.
А если бы нет?
В крайнем случае Обливиэйт был бы хорошим решением.
Эухения Виктория встала, ссыпая иглы в котел.
Зачем? – спросила она, не глядя на Гжегожа.
Тот хмыкнул.
Я бы тоже хотел спросить, зачем ты вдруг кинулась меня целовать.
Это вышло случайно. Я целовала бы любого, кто попался бы мне под руку в этот момент.
Правда? – в его голосе послышалось что-то подозрительное.
Убедившись, что с варевом все в порядке, Эухения помешала три раза по часовой стрелке и только после этого обернулась. Гжегож сидел на подлокотнике дивана и смотрел на скрещенные руки. В его лице было что-то очень странное, как будто бы… боль?
Ты… ты любишь меня?! – с изумлением воскликнула Эухения.
Гжегож усмехнулся:
Разве это не очевидно?
Нет. - Эухения развернула стул и медленно опустилась на него. – Совсем нет. В последнее время мне стало казаться, что я тебе нравлюсь, но о любви… нет.
С первого взгляда, - флегматично подтвердил Гжегож. – Представь, такие банальные вещи случаются даже со мной.
Но почему же тогда?..
Я вел себя, по твоему мнению, некорректно? – улыбка осветила бледное лицо. - Ну, в школе мальчики обычно дергают девочек за косички. Твои волосы почти всегда распущены. Так что я дергал тебя за ум.
