«Как глупо было на него сердиться», - подумала она, откидываясь обратно. Глупо было сердиться и на Лео, и на Снейпа. Тратить на это силы. А ведь она собиралась применить темномагическое заклинание. Ну, допустим, оно не включено в реестр темномагических, просто потому что никому не известно, но ей-то самой понятно, что оно не может быть ничем иным. И, с одной стороны, его применение вполне оправданно, с другой – на ней род, и если Снейп сильный маг, то смог бы защитить себя и понял бы, кто его приложил, а это была бы объявленная война. В то время как проще, конечно, было сварить для Пиппе отворотное. Побывать у него дома и раздобыть волос Снейпа. Потом немного крови главы рода, активировать вассальную связь, и все прошло бы как по маслу. Пиппе бы даже и не заметил, как Снейп бы начал вызывать у него недовольство, желание придраться то к одному, то к другому, а дальше дошло бы уже и до ссор… Так, пожалуй, она и сделает. За это зелье взялись бы единицы, но с ее уровнем мастерства, пусть она и не закрепила его когда-то официально, это пустяки.
Мария Инесса улыбнулась довольно, снова закрывая глаза и уплывая в сон, и уже на самой грани чувствуя смутное сожаление, что война так и не началась.
В третий раз опять был вечер. Лео дремал, он был уже в другой рубашке, значит, прошло больше суток. Едва Мария Инесса попыталась сесть, как он очнулся и, наклонившись, помог ей и поправил подушки. Она различила исходящий от него еле уловимый запах бодрящего. Глаза тоже были красные – значит, не спал два или даже три дня.
Каковы перспективы?
Несколько недель покоя, дружочек, и будешь как новенькая. Лекарства помогли и на этот раз.
Он тоже, - вспомнила Мария Инесса, - говорил, что я должна помнить об этом… о лекарствах…
Кто он? – с недоумением посмотрел на нее Леонардо.
Грегори.
Она замолчала, вспоминая тот разговор в кабинете.
«Сколько еще лекарств он сможет изобрести», - говорил Грегори.
«Волк не перестанет быть волком, даже надев овечью шкуру», - настаивала она.
«Иногда люди дарят миру много хорошего во имя своего искупления».
А что если магия до сих пор считает, что у нее долг жизни? Но она же отдала ему долг, когда спасла? Или их жизни только связаны еще больше? Вдруг эта связь и ударила по ней обратной стороной? Или все это чепуха? «Мариночка, не умножай сущее», - любила говорить Каэтана. А если нет?
Леонардо смотрел на нее внимательно, но рассказывать о Снейпе не было ни желания, ни сил. В любом случае муж ей не помощник.
Кто меня нашел? – спросила она, чтобы перевести тему. – Представляю себе столпотворение над моим телом.
Да, перепугала ты нас, друг мой. Только никакого столпотворения не было. Я нашел тебя и отлевитировал в спальню. Уволок, как паук свою добычу, - улыбнулся он с легкой насмешкой.
Значит, - перебила она, усмехнувшись, - магия рода до сих пор считает нашу связь самой крепкой? Или… потому что ты больше других мог мне помочь?
Леонардо нахмурился:
Боюсь, что ни то, ни другое. Я не почувствовал зов магии, да и, насколько я спрашивал, другие тоже.
Но почему?! Это же вассальная магия! Все должны были почувствовать, что сеньоре плохо… То есть она, получается, дает сбои? Или работает в одну сторону. Я чувствую всех, а меня никто?
Леонардо задумался:
Кажется, это можно объяснить, и даже очень просто. Мне кажется, друг мой, это зависит от того, хотела ли ты, чтобы кто-то пришел к тебе на помощь.
Что значит, хотела ли я?!
Она осеклась, вспомнив, как до последнего пыталась выбраться из кабинета сама.
Родовая магия подчиняется тебе, Мари. А ты не очень-то любишь, когда кто-то видит тебя слабой.
Это была правда, и Марии Инессе нечего было возразить.
Ты еще в детстве мечтала стать самой сильной волшебницей на свете. Помнишь, когда тебе было восемь лет, ты попросила Херардо сыграть в злодея и заточить меня в подземной тюрьме под монастырем? И ты еще расстроилась, что он заточил меня вместе с парой бутылок вина и спасение вышло не взаправдашним. Помнишь?
Мария Инесса покачала головой.
Не помню, - сказала она. – Поэтому Анхелика? Потому что я слишком сильная и меня не надо спасать?
Леонардо только махнул рукой.
А Джейн? Чем она вызвала твой такой интерес? Вот уж кого не назовешь слабой.
Я вижу, тебе уже гораздо лучше, друг мой. Схожу-ка я на кухню, прикажу подать тебе бульон.
Марии Инессе только и оставалось, что застонать сквозь зубы вслед звуку захлопнувшейся двери.
