И все же, если бы Альбус тогда… Блэк-Блэк-Блэк… Почему сегодня? Я так долго не думал о нем, и вот он меня словно преследует повсюду. Точно – преследует. Понимаю это, когда открываю заброшенный класс, зажигаю канделябры и, усевшись за учительский стол, лезу в карман за книгой. И тут вспоминаю, что в 74-м это был класс защиты, и именно здесь мы отбывали отработку с Блэком в том месяце, когда пришел новый учитель, Магнус Уолтер. Блэк расчищал класс с одной стороны, я с другой, Уолтер, тщедушный очкарик с писклявым голосом и вороньим гнездом на голове, сидел на помосте и, не обращая на нас внимания, читал, а палочки наши лежали в его кармане, так что рассчитаться с Блэком за причину, по которой мы сюда попали, не было никакой возможности. Потом это чучело заставило нас пожать друг другу руки, и мы с Блэком синхронно вытерли их о мантии, брезгливо поджимая губы. «Вы, мистер Снейп, не должны обижаться и считать, что вы наказаны несправедливо. Вы и вправду лишь отвечали на нападение мистера Блэка, однако вы тем самым нарушили запрет на дуэли», - пафосно изрек после этого Уолтер, и Блэк, стоявший за его спиной, довольно осклабился, показывая мне жест победы.
Взгляд падает на заложенный камнем камин. Тогда мы уже собирались вон из класса, как вдруг в разожженном камине раздался шум и нам под ноги выкатился мохнатый комок с заостренными ушами и большими острыми зубами. Это был нелетаюший родственник пикси – имп, и я его видел впервые в жизни. Шерсть у него тлела по всему телу, и он верещал так громко, что закладывало уши. Уолтер обездвижил его и, сунув в руки Блэку, сказал, чтобы тот отнес его к преподавателю по уходу за животными. Не мне, не нам обоим – Блэку. Именно это и уязвило больше всего – сколько ни рассуждают бывшие гриффиндорцы о равноправии, предпочтение все равно отдают Гриффиндору. Имп потом стал блэковским фамильяром, и какое-то время ездил на его плече или в сумке и, конечно же, чуть что норовил перескочить на меня, ущипнуть за ухо, выдрать прядь волос или даже клок из мантии. Один раз он помочился на меня, и вся поттеровская компашка потешалась во всю мощь присущего каждому из них интеллекта. Еще раза три, пока Слагхорн отворачивался, имп начинал скакать передо мной на зельеварении и кидаться ингредиентами в мой котел, а потом мгновенно исчезал, молча строя гнусные рожи. Слагхорн в конце такого урока сочувственно говорил: «Я вас не узнаю, Северус, вы испортили самое простое зелье», и все это сочувствие было насквозь пропитано торжеством.
Продолжалась эта эпопея с импом недели три, и я уже перечитал все книги о них, выучил все возможные заклинания против них и как раз варил отталкивающие составы, которыми собирался пропитывать волосы и мантию, как вдруг, наскакавшись в теплицах, имп чуть не угодил в рот гигантской мухоловке, а Лили, отчаявшись усовестить Блэка в жестоком обращении с беззащитным существом, с моей подачи пожаловалась директору, и тот извлек на свет божий декрет 1400-какого-то года, согласно которому в школе было официально запрещено иметь каких-либо других фамильяров, кроме сов, жаб, кошек и крыс. После этого имп с плеча Блэка исчез, и в последний раз я его видел, когда мы после пятого курса отправлялись домой, - на перроне.
Блэк. Иногда мне снилось, как я убиваю его. Я начинал делать это медленно, например, жарил его на раскаленной решетке на медленном огне или заставлял выпить какой-нибудь особенно болезненный яд, и каждый раз говорил себе, что у меня хватит сил завершить это, и каждый раз не выдерживал уже через несколько минут и убивал его. И тут еще Альбус или Лили говорили что-нибудь под руку, вроде того, что я поступил правильно, а мне хотелось на них наорать за то, что они ничего не понимают.
К черту Блэка! Вначале порываюсь перейти из этого кабинета в другой, но потом решаю, что это будет похоже на то, что он опять взял верх. Заставляю себя сосредоточиться, и через две минуты уже забываю обо всем, кроме книги. Магия фантомов как система мне незнакома, а оказывается, к ней относятся и Патронус, и вуду, и многие магические существа были созданы волшебниками древности именно на основе фантомной магии. Даже некоторые духи – это в первую очередь фантомы, и если знать фантомную магию, то можно изобретать свои заклинания буквально на ходу.
И кстати, портреты – волшебные портреты тоже относятся к фантомной магии. Переворачиваю вторую страницу раздела, посвященного портретам, и – чуть не подскакиваю. «Следует отличать отпечаток личности от души, заключенной в портрет или скульптуру. Заклинание, которое прерывало бы столь жалкое существование, неизвестно».
Выбегаю из кабинета, забыв загасить свечи, потом на середине коридора вспоминаю и все же возвращаюсь. Напоминаю себе, что Маршан велел не бегать. Не то чтобы я исполнял его предписания, но в любом случае, спешить сейчас некогда, никто от того, приду я раньше или позже, не умрет. Точнее, тот, к кому я спешу, умер давно.
