В субботу мне не спится с шести утра. Можно было бы встать хоть в час – ритуал только в три, а встретить Фелиппе я договорился в половине второго. Но в шесть я просыпаюсь от того, как сильно колотится сердце, дыхательные упражнения унять тревогу не помогают, и я выползаю в гостиную с чашкой какао. На столе лежит книжка про фантомную магию, я сажусь в кресло, беру ее в руки и понимаю, что что-то здесь не так. Взгляд натыкается на свисающую из книжки закладку, полоску тонкой коричневой кожи с тиснением - гербом Гриффиндора и инициалами А.П.В.Б.Д. Сколько я их перевидал в самых разных книгах из библиотеки Альбуса, только, готов поклясться, в этой книге еще вчера ничего подобного не было.
Тяну за закладку, открывая на разделе «Использование фантомов в ритуалах», и тут понимаю, что и книга вообще не та. Второй том, а у меня был первый. Ну, не сошел же я с ума, или все-таки давно сошел? Раздел весь исчеркан красным карандашом, которым так любит портить книги Альбус, а напротив строки «Дарвита Афанточчо»* знакомым косым почерком выведено «Для ритуалов безопасно только это заклинание, и никакие другие». Что-то заставляет меня просканировать книгу чарами хронологии, и я холодею, когда получаю ответ: записи в книге были сделаны не дольше двух дней назад. И как, как это понимать?!
Я кидаюсь к камину – разумеется, прямого разговора не выйдет, но, возможно, я получу подтверждение своим догадкам, однако комнаты Альбуса закрыты. Теперь меня уже откровенно трясет, опять упражнения, но итог один – успокоительное. И как теперь вести ритуал, где нужно будет высвобождать магию, если магию успокоительное тоже «успокаивает»?
Мчусь в библиотеку, в запретную секцию, но про ритуалы с фантомами там ничего нет. Успеваю разбудить и Люциуса, и Эйвери, и Джерарда Паркинсона, и Августу Лонгботтом, и даже Маршана, и, выслушав очень много лестного по поводу тех, кто наведывается в гости без приглашения по утрам, получаю абсолютный ноль результата. Делаю попытку еще раз сунуться к Альбусу по камину – глухо. Отправляюсь в его комнаты кружным путем и выясняю, что Альбус успел поменять пароль.
Остается только вернуться к себе и читать то, что есть. К двенадцати я задремываю над книгой, и вдруг раздается громкий стук в дверь. Какая-то, весьма глупая часть меня, надеется, что это Альбус, но в комнату, сгибаясь чуть не пополам, вваливается Хагрид. За пазухой у него имп, и он, не церемонясь, сгружает его на столик.
Он, этта, к тебе хочет, - говорит жалостливо. – Всю ночь просился и утро.
Имп мгновенно оказывается у меня на плече, вцепляется здоровой лапой, до крови продирая сквозь мантию, начинает что-то лопотать мне на ухо и тут же кусает. О боги, вот только этого мне не хватало!
Ну, он маленький же, - разводит руками Хагрид.
Мне хочется его удушить.
И что, предполагается, я буду с ним делать?
Дык… фамильяра-то у тебя нету, - объясняет мне это чудовище, да еще с таким видом, будто это я здесь ничего не понимаю.
Хагрид, я не смогу его себе оставить, мне не нужен фамильяр, - пытаюсь настаивать, но он только машет рукой.
Импы – они такие, - говорит, - уж если кого выбрали, то ты теперь хозяин.
Мда. Еще и вот это на мою голову. Отцепляю импа, не прекращающего кусаться, и держу его на расстоянии вытянутой руки, но это приводит к тому, что и рука моя оказывается поцарапанной, а имп скачет сначала по мне, потом начинает скакать по комнате, засовывает морду в чашку с какао, и вот чашка уже летит в камин, рассыпаясь мелкими осколками, и сломанная лапа этому бандиту, по-моему, совершенно не помеха. Пытаюсь обездвижить – не получается. У меня хорошая реакция, но чертяка каждый раз оказывается чуть быстрее, и, проведя в бесплодных попытках двадцать минут, за которые он успел вымазать в саже полгостиной, изодрать пододеяльник в спальне и поджечь створку книжного шкафа, я сдаюсь и в полном отчаянии говорю:
Угомонись.
И это – к моему величайшему изумлению – срабатывает.
Фелиппе мы идем встречать вдвоем – притихший имп сидит на плече, вцепившись в мантию, ухо не кусает, а только щекотно облизывает и изредка попискивает что-то, судя по тону, одобрительное.
У границы аппарации меня нагоняет Хагрид.
Этта, как же я забыл-то, - сокрушенно говорит он. – Директор ж мне велел…
Что велел? – не вытерпливаю, пока он отдышится.
«Передай, мол, Северусу, что устал я, пойду прилягу, и не надо меня беспокоить, а пароль «Боль и нежность».
«Боль и нежность»? – старательно удерживая маску недоумения, чтобы не выдать глубокого шока, переспрашиваю я.
Имп засовывает горячий язык мне в ухо, словно тоже руками разводит, как Хагрид, – да, мол, так.
Это что-то новенькое. Я Альбуса знаю с одиннадцати моих лет, и сколько бы я в директорский кабинет не попадал, всегда это были только сласти. Ну, за исключением той пары раз, когда он делал одноразовые неприличные пароли только для меня.
Спасибо, Хагрид, - говорю.
