Подросток. Среди тех ублюдков на ферме был совсем мальчишка. Ровесник Чарли, не больше, которому в октябре только-только исполнилось семнадцать. Пятый. Мальчишка. Как же она забыла про него? Они подначивали его, обзывая трусом, обещая, что он станет после этого настоящим мужчиной. Двое вытолкнули его вперед, Эухения стояла на коленях, и один из ублюдков тянул ее за волосы. У нее уже болело все, ей казалось, что внутри нее все разодрано, по ногам струилась кровь, и очень-очень устали губы. И еще на них был вкус мужской похоти, она ненавидела этот вкус. И она держалась, она очень старалась держаться, хотя и совсем не верила, что они пощадят и ее, и Чарли. Они говорили что-то в духе: «Будешь вести себя хорошо, вернешься домой к мамочке с папочкой», но мысль, что не надругаться же над ней они сюда примчались, все время мешалась в мозгу. И в тот момент, когда ее потянули за волосы, а тот мальчишка оказался перед ней, и его тощие ноги путались в трусах, которые он никак не мог снять, что-то внутри Эухении повернулось, и слезы заструились по щекам. Ублюдки загоготали. Ее стукнули по голове и толкнули в шею, и ей опять пришлось взять в рот, и она еще подумала, что у него не такой отвратительный запах, как у других ублюдков, а они уже должны были насытиться, и скоро станет легче. И тут парень оттолкнул ее голову от себя с криком: «Нет! Я не буду так!» и, так и оставив трусы на земле, аппарировал.
«Так я и знал, что у него кишка тонка, как у его покойного папаши», - высказался кто-то из тех, кто был перед Эухенией, а другой с презрением сплюнул. И ее толкнули лицом в трусы, и тот, кто до этого тянул ее за волосы, стал втискиваться в нее так сильно, что она заорала от пронизывающей все тело боли. А потом ее вдруг выпустили и все как-то расступились, и она не сразу поняла почему. Но проследила направление взглядов и увидела: Чарли, сидевший на земле, извернулся так, чтобы дотянуться до привязанных к столбу рук, и слизывал с перчаток желчь…
Мор во сне всхрипнул, и Эухения опомнилась. Метнулась к лепрекону и, высушив промокшую от пота подушку, закончила обтирание. Прикрыла Мора чистой простыней и опустилась в стоявшее поодаль кресло. Ночью их было два, головы Эухении и Гжегожа склонялись друг к другу, и Эухения привычно злилась, что Гжегож не хочет ее целовать. Но сейчас она понимала, что он, пожалуй, прав. Она явно не готова увидеть то, что скрывается под его брюками. И не готова прикасаться к этому. И даже ложиться с ним в одну постель – тоже нет.
В коридоре прозвучали шаги, и от простого звука открывающейся двери у Эухении, кажется, каждый волосок на коже встал дыбом.
«Черт знает что!» - подумала она, когда в дверь заглянула Мартина.
В библиотеке сеньор Фернандо, - известила та. И добавила с ехидцей: - И выглядит он не очень счастливым.
«И откуда она только узнала, что я здесь? Следящие чары, что ли?»
Мартина скрылась, и Эухения поспешила за ней, на ходу придумывая, как бы повежливее сказать Фернандо, что сейчас она вообще никого не хочет видеть.
Макса нет, - заявила она с ходу, забыв даже поздороваться, - у них в эти выходные квиддич.
На темно-коричневом плаще Фернандо были мокрые пятна, и в волосах блестели капли дождя. Это означало, что он пришел пешком, а это, в свою очередь, означало, что доступ в дом ему дала баронесса. И когда они только успели спеться?
Я знаю про Максима. Здравствуйте, - исправил Фернандо оплошность Эухении и потянулся было поцеловать ей руку, но Эухения поспешно отступила на шаг.
Я увидел объявления в газетах о вашей помолвке, - вполголоса добавил Фернандо.
«О вашей», - отметила Эухения.
Разговор об объявлениях зашел вчера за обедом. Идея принадлежала Гжегожу, барон вяло протестовал, что слишком рано и давать объявления не совсем в традициях Испании, но в конце концов сдался. Эухения была удивлена напором жениха, но потом решила, что, возможно, это как-то связано с желанием его отца или с тем, что Гжегож себя чувствует неловко в отношении ее состояния или знатности, и поддержала его. В конце концов, у Вильярдо и так с традициями было не очень, с их межнациональными браками и смешением с маггловской кровью, а уж в свете того, что случилось с семьей за последний год, вряд ли от объявлений о помолвке могло стать хуже.
Правда, Эухения не ожидала, что объявление появится в газетах на следующий день, но в конце концов, какая разница?
Да, я выхожу замуж за целителя Ковальского, - подтвердила она, на всякий случай предупреждая попытки проехаться по роду Гжегожа. Не то чтобы она ожидала этого от Фернандо, но все же тот был из аристократического рода, в котором заключали браки исключительно с аристократами.
На губах Фернандо мелькнула понимающая усмешка.
Я лишь хотел принести поздравления по случаю, - продолжил он все так же тихо и посмотрел так пристально, что Эухении захотелось отвести взгляд.
Благодарю, - церемонно ответила она. – Что-то еще?
Фернандо прошелся между шкафами, барабаня пальцами правой руки по ладони левой, потом резко обернулся и замер, глядя куда-то помимо Эухении.
И? – не утерпела она.
