И всю дорогу до подземелья я думал – как же нечестно! Судьба обещала отнять троих, а на самом деле отняла четверых. Отняла почти все.
Вошел в пустую гостиную, посмотрел на стол, где лежал тот самый пергамент, который я никак не мог найти вчера, и вдруг с моего разума словно пелена схлынула. Вспомнились слова Ромулу: «Не отпускай меня!» И Альбусово: «Не стоит оставлять одних тех, кого мы любим, Северус. И нельзя позволять им оставлять нас». И Браннис же предупреждала, чтобы держал…
В этот момент до меня дошло: Ромулу никто не отнимал у меня! Я сам, сам из-за своей трусости, из-за своего вечного страха, что меня оставят, из-за страха, что я не справлюсь, решил не бороться за него. Своими руками отдал лучшее, что было в моей жизни, убил то, что было между нами, себя и, возможно, даже и его. Я думал только о себе и ни на секунду даже не задумался, каким подавленным, измученным, тихим я встретил его, каким счастливым, свободным, радостным он стал со мной и каково ему будет вновь отрицать свою природу и возвращаться к нелюбимой женщине.
Я сделал шаг по направлению к спальне – и да, я и вправду рассчитывал до нее дойти, но вместо этого рухнул на ковер и, обхватив голову руками, взвыл. Тотчас же послышался шум со стороны камина, и прежде чем со мной заговорили, я уже знал – по запаху духов, что это Альбус. Я замер и сжался, ожидая презрения, столь закономерного сейчас, но Альбус опустился на пол за моей спиной и, положив теплые, ласковые руки на мои плечи, привлек к себе.
Я здесь, мой мальчик, - баюкая меня в объятьях, сказал он. - Северус, я здесь.
========== Эпилог 1. ==========
Альбус обнимал меня, потом отвел в спальню и, выдав «из старых запасов» зелье с утешающими снами на драконьей крови, заставил его выпить. Потом уложил меня и лег рядом.
У всех бывают неудачные годы, Северус, - мягко сказал он, привлекая меня к себе.
Наверное, я должен был быть благодарен, но я был в таком состоянии, что даже не совсем понимал, что происходит.
Во сне я шел по извилистому, тесному коридору с гаснущим факелом в руке и знал, что с какой-то из сторон вот-вот должна появиться дверь и что, по-хорошему, мне надо ее найти до того, как наступит полная темнота. Но надежды не сбылись. Факел погас, а дверь я так и не нашел. Так и потерялся где-то там, в нескончаемой коридорной глубине.
Я был настолько неудачником, что даже утешающее зелье не могло сработать на мне должным образом!
Проснулся я, конечно, снова один.
С Альбусом мы примирились, но на следующий день моя злость стартовала с новой силой. Помона высказала сожаление, что больше не будет Люпина, и Альбус тут же подхватил это, вновь принявшись хвалить оборотня на все лады. К ним присоединилась Минерва. Филиус благоразумно промолчал. После того, как Минерва заикнулась: «Лучшего преподавателя мы не знали со времен моего прихода в Хогвартс», и посмотрела на меня с упреком, я не выдержал.
Что же, по-твоему, это стоит риска потерять одного-двух учеников в полнолуние? Преподаватель Люпин, может быть, имел самые добрые намерения, но готова ли ты на 100% поручиться за то, что оборотень Люпин никого не тронет? Готова ли ты поставить на это жизни своих учеников, Минерва?
Она заткнулась, а я еще долго чувствовал на себе взгляд Альбуса. По-хорошему, за это тоже должен был отвечать он, но он, кажется, совершенно своей ответственности не чувствовал.
Я злился на него, злился на Поттера, за то, что ему было столько позволено, сколько не позволялось никому, злился на Поттера, потому что он был любимчиком Альбуса, злился на остальных, поскольку никто не видел, насколько я прав, и что происходящее в один прекрасный момент не доведет нас до добра. Потом опять злился на Альбуса – оттого, что мои ожидания сбывались и он опять нашел способ отобрать у моего факультета очки.
И в конце концов на Ромулу – за то, что бросил, за то, что посмел отвергнуть меня. За то, что врал мне и продолжал спать с женой, и за то, что ребенок от нелюбимой женщины оказался важней всего того, что он так любил во мне.
Минутами я чувствовал себя так, словно у меня открыло шлюзы, и я весь состоял из этой хлынувшей через них лавы злости, бешенства и ненависти.
Потом наступил наконец последний день. После отбытия учеников Альбус позвал меня к себе и рассказал о пророчестве, сделанным стрекозой. Прекрасно, слуга обрел свободу, а Темный Лорд воспрянет еще более великим и ужасным. Интересно, сколько всем нам и мне в частности осталось жить?
Альбус между тем постучал по предмету, лежащему на столе, и я узнал в нем свою тетрадь по стихийной магии.
Это было очень разумно, Северус, - сказал он.
Разумно? До меня дошло, что он экспроприировал тетрадь для того, чтобы изучить ее, и собирается вернуть Поттеру. Не доверял, значит. Мне не доверял!
В принципе, я уже должен был понять все сразу, когда он не поверил мне, а пошел разговаривать с Блэком. А ведь Блэка я хотел поймать в том числе, чтобы подняться в глазах Альбуса. А он, оказывается, все знал. Знал, что Блэк невиновен, все это время знал и молчал. И если бы я стал убийцей, то только благодаря ему!
