Фирменные заклятья, между прочим, штука интересная. У авторов они отбирают гораздо меньше магической энергии, чем у тех, кто выучивает их потом. Поэтому мне всегда было интереснее изобретать свои собственные. А долоховский удар… Если вовремя не вмешаться, это практически замедленная смерть… При том, что если не знать, в чем, собственно, гвоздь номера, сообразить, что именно случилось с человеком, очень трудно.
Что ж, Тони всегда был садистом. Он описывал пытки с удовольствием, повторяя по многу раз. Кривил губы, рассказывая о жалком состоянии магглов. Красавчик Тони. Против его чар, пожалуй, устояла только Бэлла, до безумия влюбленная в Лорда. А Игорь как-то проговорился, что у Тони была в жизни большая любовь, и что он окончательно свихнулся именно на этой почве. Тони – и любовь! Хотя, помнится, пытки пытками, а вот про изнасилования от него я никогда не слышал, и органы он не отрезал, как Макнейр.
Все же в Тони было что-то… притягивающее. Искренность. Естественность. Эта вечная буря эмоций, неистовство, склонность к пьянству и к тому, чтобы обнимать всех подряд, напившись. «Русское», - говорил Темный Лорд. «Русское бешенство», - замечал с презрительной гримасой Люциус. Презирать-то он его презирал, но и завидовал, думаю, по-черному. Тони был единственным, кто на самом деле не боялся Лорда. Темный Лорд называл друзьями многих из внутреннего круга. Я, хм, тоже удостоился такой чести. Но Тони был его другом. И единственный из всех не опускался до того, чтобы лизать ему задницу.
Волна отвращения накрывает меня, подавляя ее, я гашу огонь над волчьелычным и подношу поближе колбу, в которую перелью очередной этап. Этот неблагодарный оборотень кривится каждый раз, когда его пьет – ему, видите ли, горько! – а то, что я варю это зелье в общей сложности 16 часов и трачу на него свое личное время!.. Так, теперь остудить заклинанием до температуры в 40 градусов и перелить. Покончив с отравой для волка, я возвращаюсь к столу. Контрацептивному - эльфы добавляют его в тыквенный сок раз в полмесяца - кипеть еще полчаса, а меня ждет кровеостанавливающее - ярутка, которую надо нарезать, и раздавленные ягоды омелы…
Омела.
В прошлом году Рождество я провел как на иголках. У Альбуса были, как всегда, большие воспитательные планы, и в свете этого он потребовал от меня, чтобы я снял опознающие защитные заклинания с гостиной Слизерина. Конечно, я знал, что Поттер и Ко варили оборотное, и что Альбус решил позабавиться в очередной раз. Я был уверен, что Драко ничего не знает о планах отца, и еще был уверен, что спровоцировать ему эту троицу – раз плюнуть. Стоит Малфою сказать хоть слово об отсутствии мозгов у Уизли, как вся эта затея любимых Альбусовых деток с оборотным провалится и… А не сказать он этого просто не мог. Я уже все его выражения, передаваемые мне Кровавым Бароном, наизусть выучил. Однако на все мои попытки возразить, Альбус непререкаемым тоном сказал: «Не вмешивайся». Иногда я его ненавидел. За эту бесконечную уверенность в собственной непогрешимости. Пожалуй, я мог бы возненавидеть его по-настоящему, если бы не знал, чем порой оборачивались такие моменты…
Когда все закончилось, мы с Альбусом, наконец, сели пить маггловский коньяк у него в гостиной, и вдруг примчалась бледная Поппи, завывая о скорбной участи Грэйнджер. Похоже, вместо волоса – кого она там собиралась изображать? Паркинсон? – мисс Всезнайка положила в оборотное кошачий волос. А мы-то удивлялись, почему Поттер и Уизли поперлись в гостиную Слизерина без своей верной соучастницы.
Я и так злился на Альбуса за всю эту историю, так еще и вместо того, чтобы провести вечер с ним вдвоем, пришлось срочно спускаться к себе и ставить антидот. Даже мысль о том, что я отдохну без Грэйнджер на уроках пару-тройку недель, не приносила облегчения.
Я как раз укрощал корни вертлявого дерунчика, когда дверь в лабораторию открылась, и на пороге появился Альбус:
Как долго ты будешь заниматься этим, Северус?
Довольно долго… по вашей милости, - буркнул я.
И тут Альбус подошел ко мне и, прислонившись грудью к моей спине, шепнул в ухо:
Это подождет до завтра. Пойдем со мной.
Куда?
Пойдем.
Я вымыл руки и отправился вслед за ним. Мы поднялись по каминной сети к нему в кабинет и потом по лестнице спустились в холл. По дороге мы не раз слышали голоса, но Альбус каждый раз остужал мои порывы заловить кого-нибудь после отбоя и продолжал тянуть за собой. В Большом зале, куда он меня привел, было пустынно и тихо. На потолке горело звездное небо, внизу мерцали огоньками ели, покрытые серебристым инеем. Без учеников здесь было хорошо. Пахло свежей хвоей и ванильным пудингом.
Придерживая меня за локоть одной рукой, Альбус вынул палочку и наложил запирающие и заглушающие заклинания на все двери. Я расслышал также заклинание от проникновения призраков.
Сюда, - сказал он тихим голосом, подталкивая меня в направлении хаффлпаффского стола. Я невольно сделал пару шагов и вдруг ощутил, что мои ноги приклеились к полу.
Что за?!.
